Боль его не отрезвляет, наоборот, я вижу что хозяин в ярости, и приспустив джинсы, вместе с трусиками сажусь на унитаз, сгорая от жгучего срама. От унижения плачу, но его мои слезы не трогают. Сейчас он зверь, мне становится страшно, что было бы, если бы удар пришелся не в стену, а по мне.
— Дай сюда — рычит Дэн. Я протягиваю ему полоску, и начинаю судорожно одеваться. — Нет, куколка. Не так. Снимай с себя все.
— Зачем? — от удивления, не могу соображать. Еще чуть — чуть, я просто упаду. — Какую еще муку ты мне придумал, Дэн Горячев?"
"— Ну, я так понимаю, теперь то нам уж точно можно не предохраняться, так что, будем пользоваться моментом — с перекошенным отвращением лицом, он кидает мне тест.
Я еще издалека вижу две полоски, горящие красным, в его окошке.
— Ты, гребаный извращенец — кричу, царапаясь и кусаясь, как дикая кошка, когда сильные руки, сграбастав мое тело, опускают меня на ковер. — Не трогай меня, животное- уже плачу, пытаясь вырваться из мертвого захвата его рук. Мне страшно, лицо Дэна похоже на застывшую маску, в которой нет ничего человеческого.
— Ты здесь для того, что бы ублажать меня, шлюха — цедит он, сквозь зубы, сдирая с меня одежду. — Расслабься, и получай удовольствие.
Не могу больше бороться. Не хочу. Пьянящее возбуждение, разливается опаляющим огнем, аж до боли, когда он впивается зубами в мой сосок.
— Сопротивляйся — приказывает мне Дэн — ну же, давай. Я упираюсь руками в его плечи, ломая ногти, раздирая, бугрящуюся мышцами, плоть.
Он хрипло стонет, скользя обжигающими губами по моему животу, все ниже и ниже, лишая воли, разрывая реальность.
— Боже — стону, выгнувшись всем телом, чувствуя, как его язык погружается в мой пупок. Дэн засовывает палец мне во влагалище, заставляя забыть обо всем на свете, умирать и снова оживать, от каждого легкого движения внутри. Я боюсь, что потеряю сознание, когда Дэн обводит языком клитор, кажется, что сейчас просто взорвусь, распадусь на миллиарды атомов. Оргазм скручивает мое тело, делая мир вокруг меня нематериальным, иллюзорным.
Горло рвет крик наслаждения, который сдержать я не в силах.
— Встань на четвереньки — очередной приказ. Дэн не дает мне и малейшей передышки, врывается в меня сзади, грубо и напористо, вцепившись рукой в собранные в хвост, волосы. Безжалостно заполняет собой, снова и снова, пока я вновь не оказываюсь на краю бездонной пропасти удовольствия.
— Кончай, киска — рычит он, замерев, до упора войдя в меня.
