Грешник (ЛП)

Кто из нас более ебанутый? Даже сейчас я не хочу быть с ней нежным. Я хочу, чтобы она ползла ко мне на четвереньках. Умоляла меня трахнуть ее. Чтобы я сделал ее своей шлюхой. Она такая красивая, когда плачет. Когда умоляет. Как ее тело прижимается к моему. Как раздвигаются ее губы, когда она умоляет дать ей возможность дышать.

— Я говорю, что когда у него будет шанс, Линк им воспользуется. И если ты подделал ее противозачаточные средства, Элли родит его ребенка. Не твоего.

Сжимаю руки в кулаки при этой мысли.

— Он предупреждал меня. Сказал, чтобы я забрал свою избранную, в противном случае он что-то сделает с Элли. Линк уже знал, что у него есть планы.

Как я смогу удержать ее подальше от этого дома? Это ее дом. Элли, может, и согласится не возвращаться, но ее мать будет задавать вопросы.

— Есть еще кое-что, — вздыхает отец. — Амелия…

— Я не хочу говорить о ней, — качаю головой.

Он сжимает челюсть.

— Сынок, это не пройдет.

— Без моего согласия, — возражаю я.

— Все так и есть. Ты будешь делать то, что лучше для твоих детей, так же как я делаю то, что лучше для тебя и твоей сестры.

Я прекрасно понимаю, что в этом заявлении он не упомянул мою мать. Я знаю, на чьей она стороне.

Встав, я поворачиваюсь и выхожу из его кабинета, закончив разговор. Захожу в свою комнату и вижу, что она пуста. Вбежав в прилегающую ванную, я распахиваю дверь, и Элли вскрикивает.

— Это всего лишь я, — говорю я, закрыв за собой дверь.

Элли стоит перед раковиной в своем грязном, разорванном платье. У нее исцарапаны колени и руки. Она вся в засохшей крови от своей руки и от того, как грубо я трахал ее в лесу на обочине дороги.

— Давай я тебе помогу, — я делаю шаг к ней, и Элли скрещивает руки на груди. Я останавливаюсь, и она опускает глаза в пол.

Мне не нравится эта Элли. Робкая девочка, которая боится. Мне нужен мой маленький демон, который бьет меня по лицу, борется со мной, зная, что не сможет меня победить.

— Подними руки, — шепчу я.

Подняв ее руки над головой, я стягиваю ткань и бросаю ее на пол. Элли стоит передо мной в одних трусах, туфли на каблуках давно потеряны. Я подхожу к душу и включаю его.

Когда я снова поворачиваюсь к ней лицом, она стоит, дрожа и опустив голову. Ее обесцвеченные волосы спутались. В них остались веточки и листья.

Я беру ее за руку и тяну в душ.