Грешник (ЛП)

— Мама, — спокойно говорю я, поворачиваясь к ней.

Она закрывает лицо руками, широко раскрытыми глазами глядя на своего свисающего с балкона мужа.

— Я подумала, что это будет уместно, — говорю я, снова поворачиваясь к Линку.

Кровь капает из пулевого отверстия в его руке, куда я выстрелила. Теперь я рада, что промахнулась. Это гораздо драматичнее. Я хотела доказать свою точку зрения, и, думаю, это получилось.

— Лора…

— Что… — выдыхает она, прерывая его. — Что ты наделала?

Мать переводит на меня свои широко раскрытые, полные слез глаза.

— Это сделал я.

Мама разворачивается, у нее подкашиваются ноги, затем она натыкается спиной на круглый стол, опрокидывает его и разбивает стеклянную столешницу об окровавленный пол.

— Нет… — она поднимает руки, закрывая лицо, как будто это заставит моего отца исчезнуть.

— Привет, Лора, — говорит он, встав рядом со мной.

— Что ты наделала? — кричит на меня мама, а потом смотрит на отца.

Она поворачивается, чтобы выбежать из комнаты, но быстро останавливается, когда видит Сина, прислонившегося к двери, со скрещенными на груди руками.

Удивительно, что он все еще дышит. Мы погрузили их обоих в машину и привезли сюда. У нас был еще один человек, о котором нужно было позаботиться. Еще один человек, который знает, что мой отец на самом деле не умер. Я хотела увидеть выражение лица матери, когда она поймет, что попалась. Оно не разочаровало.

— Зачем? — спрашиваю я, делая шаг к ней, но отец хватает меня за руку, не давая подойти слишком близко. — Зачем ты это сделала?

Она поворачивается ко мне, ее макияж размазался от слез. Это не печаль или сожаление, это гнев. Ее поймали. Ее судьба предрешена. Потянувшись в задний карман своих узких джинсов, она достает мобильный.

Я бросаюсь на нее, врезаюсь в нее, и мы обе падаем на пол. Она кричит на меня, бьет руками по лицу, но меня оттаскивают от нее. Син обхватывает меня за талию, прижимая спиной к себе, а отец хватает мать.

— Как ты могла это сделать? — кричу я, пытаясь вырваться из рук Сина. — Как ты могла так поступить с нами. Со мной?

— С тобой? — кричит она, пока мой отец прижимает ее к себе. — С тобой? — повторяет она. — С тобой ничего не сделали, Элли. Твой отец был ценнее мертвым, чем живым.

Он толкает ее вперед, и она падает на колени. Посмотрев на меня сквозь ресницы, мама холодно улыбается.

— А вот ты живая стоила больше.