Глеб нехотя отстранился, чтобы захлопнуть окно. Он и так здорово выстудил квартиру.
- Конечно. Отец той самой Карины, которая в тебя влюблена... - улыбнулась Наташа.
- Глупости какие... - возмутился Громов, подталкивая девушки к двери, ведущей в кухню. - Кстати, эта заноза тоже прилетит... Но дело не в этом.
-А в чем?
Наташа зевнула, переступила на мраморной плитке, покрывающей пол, и потянулась к шкафчику, в котором хранились кофейные зерна. Это тоже был их ритуал. Обязательная чашка утреннего кофе. Хотя Громов предпочитал чай.
-Ты ведь хотела окрестить Нину...
-Да...
- Как насчет того, чтобы её крёстной стала София Каримова?
- Почему она?
- Лучше бы, конечно, сам Амир, но он мусульманин, и ничего не выйдет. А Соня... она тебе понравится. Она... необыкновенная. Совершенно потрясающая женщина. К тому же... так я буду уверен, что малышка будет под защитой.
Наташа чуть сощурилась. В ее голубых глазах мелькнуло нечто странное, какая-то тень. Она резко отвернулась, делая вид, что занята приготовлением кофе, излишне громко застучала чашками.
Происходящее напоминало ревность, но...
- Наташа, ты что, ревнуешь? - затаив дыхание, прошептал Громов.
Несколько растянувшихся во времени мгновений, она игнорировала его вопрос. Просто методично натирала и без того идеальные чашки полотенцем. Но потом резко отбросила его и, глядя Глебу прямо в глаза, отрезала:
-Ты - мой!
- Значит, все же ревнуешь... - он даже покачал головой, настолько невероятным было происходящее. Наташ нахмурилась.
Громов подхватил ее на руки и закружил, приговаривая: - Ревнуешь, ревнуешь, ревнуешь...
Наташа чуть обмякла в его руках, обняла за шею:
- Скажи, что ты мой."
"- Я - твой. Я люблю тебя. Очень. Скажи, ты выйдешь за меня замуж?
- Что? - оторопело моргнула Наташа.
- Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Я узнавал насчет венчания. Пока пост, не венчают, но после Рождества...
- Постой! - возразила Наташа, высвобождаясь из рук мужчины и отступая на шаг. Глеб напрягся, настороженно наблюдая за девушкой.
- Что ты... как венчаться?
Казалось, еще немного, и она заплачет. А Громов не понимал, что он сделал не так.
- Как все. В церкви. А ты что, не хочешь? Я поторопился?
- Нет! - Наташа волновалась. Вот и руки вступили в отчаянную пляску по бедрам, а он так ни черта и не понял.
- Что «нет», солнышко? Ты не хочешь венчаться?
- Хочу... Но я никогда не думала, что ты захочешь того же...
Глеб потихоньку выдохнул. Преодолел разделяющее их пространство.
