- Наталья? - из кабинета высунулась голова в стерильной голубой шапочке. - Пахомова?
-Да!
- Проходите. Вы следующая.
Тонкие пальцы на руке Громова сжались в смертельной хватке. Он уже подумал отложить это все дело, перенести... раз для нее это так трудно. Но Наташа резко встала со стула и, сама того не замечая, потащила его за собой.
- Проходите за ширму, раздевайтесь до пояса, трусы приспускайте и устраивайтесь на кушетке. Папочка, вы можете присесть на стул.
Громов замер. Вот это «папочка».
.. Как будто никто даже не сомневался, что он может им действительно быть. Как будто никого не удивляла такая разница в возрасте между ним и Наташей. Вот как... Так просто. И, наверное, даже намного более реально, чем он изначально думал. Глеб не стал поправлять врача. Не смог почему-то. Да и зачем? Я не отец ребенка - я его дед? Серьезно? Зачем шокировать публику?
Пока мысли Глеба скакали от одной к другой, Наташа чуть справилась с волнением. Потянулась руками к тонкому свитеру и стащила тот через голову.
Громов сглотнул. Зажмурился. Снова широко распахнул глаза. Какого черта ты вытворяешь? Отвернись... Немедленно! - приказывал он себе. - Выйди, к чертовой матери, из кабинета!"
"- Да вы присаживайтесь! - повторил просьбу врач. И сам подкатил к кушетке, прямо не вставая со стула на колесиках.
Громов и присел. Наташа тоже легла на кушетку, взволнованно шаря руками по своим же голым бокам. Глеб перехватил одну ладошку и легонько сжал.
Девушка перевела на него стеклянный, безумный взгляд и... в то же мгновенье расслабилась. Опустила ресницы и сжала его руку в ответ.
- Белье, пожалуйста, приспустите на бедра. Мне нужен больший доступ...
Наташа сглотнула, не отпуская его руки, другой - стянула резинку сначала с одной стороны, потом с другой.
- Ну, поехали... - пробормотал доктор, наливая щедрую порцию геля на живот Наташи.
И этот мужчина еще много чего говорил. Да только Громов его не слышал.
Хреновый из него вышел помощник. Вообще ничего не запомнил. Он как привязанный смотрел то на крошечное существо на экране монитора, то на саму Наташу. На датчик, который скользил по ее коже, то в самый низ, задевая темную аккуратную полоску волос, то в самый верх. И, наверное, хорошо было, что сама Наташа не отрывала взгляда от монитора. Вряд ли в тот момент Громов мог контролировать тот дикий голод, что накладывал темные печати на его лицо.
