В колеблющемся пламени свечей казалось, что лик Иисуса ожил, а может, Глеб просто сошел с ума.
- Я не слишком силен в этом всем... И знаю, что не имею права просить за сына... За него я и не прошу, - Глеб поднял широкую ладонь и растер шею, - но у тебя здесь поет девочка... вот она ни в чем не виновата. Это наши разборки, так? Мужские... А ей... дай ей шанс быть счастливой. В чем бы это счастье ни заключалось. Я за неё... все, что хочешь.
Глеб еще что-то говорил, не произнося вслух ни слова. Пока на его плечо не легла чья-то рука.
Он оглянулся, и тут же блаженство разлилось по телу:
- Наташа...
Она улыбнулась странно. Совсем не так, как обычно.
- А я вас сразу заметила. Думала, показалось, но...
Глеб качнул головой:
- Я тебя послушать приехал. Вдруг понял, что никогда не слышал, как ты поешь.
Глаза Наташи расширились. Несколько секунд она просто молчала, глядя на него тем самым немигающим взглядом. А потом спросила взволнованно:
- А хотите, я только для вас спою?
Глава 18
- Хочу.
Будет мне подарок на день рождения, - улыбнулся Громов.
-День рождения? У вас? Сегодня? - хлопнула глазами Наташа.
- Угу. Ну, что, пойдем? Или так и будем здесь стоять?
Наташа колебалась. Громов напрягся. Неужели не простила его за то, что он тогда так... давил? Или вообще решила прекратить с ним любое общение? Сердце дернулось и ухнуло куда-то вниз. И лишь одна мысль спасала - если бы не простила, тогда зачем предложила спеть?
- Сейчас... Я только предупрежу, что мне надо уйти.
После службы хор обычно задействован в панихиде, так что...
- Раз так, может быть, не стоит спешить? Ты работай, а я подожду, - растер ладонью затылок Громов.
- Нет-нет! Все в порядке. Я быстро.
-Тогда я буду в машине."
"Она кивнула и убежала тут же, но вернулась довольно быстро. Он только и успел включить кондиционер, чтобы хоть немного охладить раскаленный на июльском солнце салон. Проворно открыла дверь. Забралась на соседнее с ним сиденье, которое Громов про себя окрестил «её», и без напоминания пристегнулась.
Глеб выехал с небольшой стоянки, бросая на девушку осторожные взгляды. Он хотел понять, как между ними обстоят дела, теперь, когда столько всего было сказано вслух, но понять, что творится в голове у Наташи, было не так-то и просто. Она опять была закрыта и напряжена. Почему снова? Громов был готов поклясться, что в храме увидел в её глазах радость.
Хмыкнул тихонько, выворачивая руль. У неба довольно странное чувство юмора.
