Обволакивает, проникает в каждый уголок души. И уже не важен смысл, хотя и этого там полно... Её дыхание. Она. Только это имеет значение. Глеб зажмурился. Сжал руки сильнее. Сам почти не дыша. Будто и сам полетел вместе с птицами, о которых Наташа пела.
Flock of birds - Hovering above - Just a flock of birds
That's how think of love...
(Стая птиц, парящая в вышине. Просто стая птиц.
Вот, как ты думаешь о любви)
В какой-то момент она высвободилась из его рук. Или он почувствовал, что ее как птицу... нужно отпустить, и сделал это сам, не смея задерживать? Она отступила, подняла руки.
Взмахнула ими и стала покачиваться в такт. Ресницы лежали на щеках - она не смотрела на него, полностью погрузившись в песню.
Fly on, ride through - maybe one day I can fly with you - Fly on.
(Лети, двигайся, может, однажды я полечу рядом с тобой. Лети!)
Голос стих. Несколько долгих-долгих секунд никто из них не смел нарушить установившуюся в комнате тишину. Потом Наташа качнулась с пятки на носок и, отведя глаза в сторону, заговорила:
- Жаль, не на чем подыграть.
.. Дома у меня было старенькое пианино.
- И где оно сейчас? - сглотнул Громов, не припоминая, чтобы видел инструмент, когда они выносили из дома вещи.
Наташа пожала плечами:
- Не знаю. Мы перевезли его в свою квартиру, после свадьбы. А когда Кирилл... продал ее...
- Наташ...
- Сказал, что нет времени возиться с этим гробиной. Мы вообще оттуда почти ничего не забрали... Так что...
- Девочка моя нежная, маленькая моя... - прошептал Громов, подходя к ней вплотную и снова обнимая.
И замолчал.
И она замолчала. Не вырывалась. Но и не обнимала его в ответ. Это продолжалось бесконечно. Мир сузился. Время исчезло. Они застыли в одной точке. Обнуляя все, что было до. И не думая о том, что ждет в будущем. Все понимая друг о друге. Без слов.
- Я все понимаю, Глеб Николаевич. Все, что вы мне хотите сказать насчет Кирилла. И правду вашу не отрицаю.
- Но у тебя есть своя? - улыбнулся с сожалением ей в волосы.
- Простите...
- Тебе не за что извиняться.
И не подумай... Я не собираюсь на тебя давить. И то, что я к тебе испытываю... это ведь мои проблемы, так? Я справлюсь. Только... разреши мне просто быть рядом!
- Я не знаю...
- Но почему?
И тогда она впервые на него посмотрела:
- Потому что то, что я испытываю к вам... может меня поколебать. И я не думаю, что смогу себе это простить.
Он судорожно сглотнул. Кадык дернулся по небритой шее. Глеба разрывало на ошметки. Он много раз видел, как это бывает.
