Это было важно в их ситуации, ведь никто не мог сказать, как Наташа отреагирует на боль. Но когда они приехали в клинику, оказалось, что делать укол уже поздно.
В общем, все пошло совсем не так, как они рассчитывали. И это было тяжело. Но в конечном счете все прошло, как следует.
Глеб пошевелился в кресле и, затаив дыхание, поправил желтую шапочку спящей на его голой груди крохи. Несмотря на то, что она родилась на пять недель раньше срока - Нина была крепенькой и, насколько это было вообще возможно - здоровой. Её даже не стали забирать в отделение интенсивной терапии, чтобы перестраховаться в первые сутки.
Не было прямых показаний, а Наташе было бы гораздо спокойнее, если бы малышка находилась при ней. Остановились на методе кенгуру. Вот этим самым кенгуру Глеб и был сейчас.
Малышка скривилась. Глеб осторожно, едва касаясь, провел по ее спинке, поглаживая. Склонил голову, вдыхая ее аромат. Она пахла чем-то сладким, младенческим, незнакомым. Так бы дышал, и дышал... В горле собрался ком, перекрывая дыхание.
Он вообще испытывал что-то странное. Щемящую в груди нежность. Сглотнул. Перевел взгляд на лежащую на кровати женщину. Бледная, уставшая, с темными кругами под глазами. Наташа была такой красивой! Глеб ни за что в жизни не признается, но... он плакал, когда все осталось позади, и Нину вручили в дрожащие руки матери. Наташа долго рассматривала малышку, не замечая, что тоже плачет. А потом подняла взгляд на него... и, наверное, ему стоило родиться хотя бы для того, чтобы разделить с ней этот момент.
Все, что было в его жизни, все, через что ему пришлось пройти... оно все этого момента стоило.
Нина завозилась сильней. Пошарила крохотным ротиком, как слепой котенок. Одной рукой осторожно ее удерживая, Громов встал со своего места. Подошел вплотную к Наташе. Будто чувствуя, что понадобилась малышке, она открыла глаза даже прежде, чем он успел ее потревожить.
- Что-то случилось? - тут же вскочила.
- Она есть хочет.
- Ох... Давай ее сюда.
Глеб уже видел, как это происходило.
Кормление. В конце концов, Нину прикладывали к груди матери уже несколько раз. У нее не было сил сосать долго, чтобы насытиться. Но все равно, Громов замирал.
И, да, у него стоял. Вот такой он извращенец. Глеб не мог не представлять, как сам коснется этих грудей. Как втянет вершинки в рот, чтобы попробовать, чем кормят его малышку.
Нина сосала вяло. Наташа обеспокоенно хмурилась. Глеб поднял руку и разгладил пальцами складочку между бровей:
- Не волнуйся.
