Одиннадцать недель, а Рамиля — мужа, точнее, бывшего мужа, рядом нет. Чересчур вспыльчивый характер и неумение слушать людей довели нас до развода.
— Лер, ты же понимаешь, что так не может продолжаться?
Максим сжимает руль до такой степени, что костяшки его пальцев белеют. Ему явно неприятна эта ситуация, как, впрочем, и мне. Но все равно он старается быть рядом, поддержать. Ведь у меня, кроме него, почти никого нет. А если выразиться более правильно — у меня никого не осталось. Я никогда не считала семью своего мужа посторонними.
Его мать была и моей матерью, а его сестер я считала самыми лучшими подругами. Но сейчас, кажется, я не нужна абсолютно никому. Анна с Аллой до сих пор играют за спиной, а Рамиль… Иногда мне кажется, что всё, что между нами было на протяжении семь лет, всего лишь приятный сон. Незабываемый такой, полный счастья.
— Я знаю, — вставший поперек горла ком не дает дышать. Голос пропал, давно охрип. Я еле выдавливаю слова из себя, стараюсь не разреветься перед мужчиной. — Его нет в городе.
И где он — понятия не имею. Прости, что тебя впутываю во все это. Ты и так многое для меня сделал. Прости.
Я неосознанно развожу руками, и снимок падает под ноги. Быстро подняв, дрожащими пальцами прячу его в сумочку.
— Ты должна ему все рассказать.
— Не могу, Максим. Он мне не верит точно так же, как и тебе. А когда-то мы были для него самыми близкими, но он…
Слезы все-таки катятся по щекам. Мужчина поворачивается в мою сторону и с сочувствием разглядывает меня.
— Лер, прекрати, — слегка касается моего плеча.
— Ты ничего не теряешь. Рамиль сам не понимает, чего лишился. Поверь, он будет на коленях стоять и умолять, чтобы ты его простила.
— Рамиль? — горько усмехаюсь, вытираю слезы с щеки. — Ты сейчас точно о моем муже говоришь?
— Да, о твоем муже. Бывшем, — ставит ударение на последнее слово, добивая меня окончательно.
Да, я понимаю, что он делает это не для того, чтобы мне стало больно. А именно для того, чтобы я смирилась и начала все с нуля. Без Рамиля. Без моего мужа.
Нет, не так. Без моего бывшего мужа, который поверит кому угодно, но только не мне. Не своей жене. Не своей женщине, которую якобы любил семь лет. С которой провел в одной постели пять долгих лет!
Врач сказал, что нервничать мне нельзя. А Макс почему-то ни чуть не удивился, узнав о моей беременности. Рассмеялся, а потом матернулся в адрес Рамиля. Обозвал его конченым придурком. Я уверена, будь мы в палате одни, он использовал бы слова, которые я в жизни не слышала.
