Грешники

Ленка снова смеется и жадно уплетает десерт.

Ей так хочется верить, что она все равно лучшая, что даже моя шитая белыми нитками попытка просто слить разговор, проходит «на ура».

— Я съезжаюсь, — говорит она через минуту. — На этот раз уже окончательно, с прямой дорогой в ЗАГС.

На несколько секунд мне становится нечем дышать, как будто одним нажатием на рычаг перекрыли доступ кислорода мне в легкие.

Я знала, что рано или поздно она что-то такое ляпнет о нашем с ней «одном на двоих».

Знала и даже старательно готовилась отыграть счастье, радость и что там еще полагается.

И все равно эта новость накрывает меня с головой, как волна, топит, заставляет барахтаться как мышь в молоке.

Они съезжаются.

И в ЗАГС.

Бриллиант от «Тиффани» проворачивается и царапает соседний палец, как бы напоминая, что я тоже туда собралась. Причем, наверное, даже раньше, чем «сладкая парочка».

— Ну… поздравляю, — пытаюсь изобразить вежливую радость. По крайней мере, это нормально — после стольких раз, когда я «откачивала» ее после разрывов с моим Призраком, ничего удивительного, что я скептически отношусь к их очередному романтическому кино.

То есть, он ее Призрак — не мой.

И всегда принадлежал ей.

— Я знаю твое отношение к нашим с Димой «качелям», но на этот раз все серьезно.

Я жмурюсь, как от крепкой оплеухи.

«Зачем ты назвала его по имени сейчас?»

— Дима, — зачем-то повторяю я. Имя горчит на губах, как испорченный перележавший авокадо.

Ленка вопросительно на меня таращится.

— И… когда идешь прощаться с холостой жизнью? — А что еще мне спрашивать? Где они будут жить? Сколько детей планируют?

— Во вторник подаем заявление, — она довольно скалится, совсем как самая противная девочка в группе детсада, которой удалось отвоевать лучшую куклу.

— В этот вторник? — Сегодня воскресенье. И как бы я не пыталась пересчитать дни, получается, что это… послезавтра.

— А чего тянуть кота за хвост. Помнишь, ты говорила, что мужчине просто нужно дать понять, чего хочешь, а он должен или принять решение и остаться или валить на все четыре стороны.

Так вот, Машка, ты — гений! Это — работает! Я сказала, что либо мы женимся, либо я ухожу, прямо так и сказала, и даже ни единой слезы не пролила. И… — Она звонко щелкает сразу двумя руками. — Все получилось! Напомни, чтобы в следующий раз я всегда тебя слушалась.

Я снова бросаю взгляд на часы, резко отодвигаю десерт, к которому так и не притронулась, и встаю из-за стола.

Как в тумане, практически наощупь, нахожу на вешалке свое пальто.