Грязная жизнь

Но ты все не отходил. Уж думала, умрешь. А все равно в тебя бульончик через трубку вливала. Вот и выходила тебя.

Она смотрела на него, видимо, ожидая благодарности.

– А ты не думала, что я тебя трахну, когда в себя приду? – осклабился Мирон.

Баба уже скинула с себя тулуп, валенки, сняла платок. В старых джинсах и сером шерстяном свитере она смотрелась очень даже неплохо.

– Как это трахну? – нахмурилась она и отступила к двери.

Затем резко нагнулась и вытащила из-за лавки карабин. Опытной рукой навела его на Мирона и передернула затвор.

– Я тебе жизнь спасла, а ты меня по голове трахнуть хочешь. Я тебя сейчас сама трахну.

– Да мне это только в кайф будет, – расхохотался он.

Слово «трахнуть» она поняла в его изначальном смысле.

– Деревня ты, трахать – это детей делать. Поняла?

Его вовсе не пугало, что на него направлено оружие.

Сколько раз его убивали, а он по-прежнему жив. Он и раньше не сомневался в собственной неуязвимости. А сейчас эта вера в нем закрепилась до твердости гранита.

– Ты что, хочешь со мной детей делать? – она немного расслабилась.

Но карабин по-прежнему наведен на него.

– А чо, баба ты знойная, тебя по кайфу поиметь. Может, давай сообразим?

– Думаешь, если одна, то по мужику голодная?

– Вообще-то, да, – честно призналась она. – Но тебе я не дам.

– А это мы еще посмотрим.

Он подошел к ней, грудью налег на ствол карабина и отвел его в сторону. И тут же двумя руками облапал Дуню. Она сопротивлялась, но так, для проформы. После короткой чисто символической борьбы она сама ухватила его за грудки и сильными руками завалила на лавку.

Милицейский автозак с вооруженным водителем и офицером в кабине с натугой катил через грязь да ухабы проселочной дороги. Еще совсем недавно здесь лежал укатанный снег – ехалось легко и просто. Но зима резко отступила под напором слякотной весны.

По этапу из зоны в зону уходили четырнадцать зэков. Вместе с ними в будке тряслись и два автоматчика. Они должны охранять их и в случае нападения на этап дать отпор.

Только один Шмат, матерый зэк с двадцатилетним стажем, нисколько не удивился, когда послышались выстрелы и автозак начал сходить с дороги. Машина накренилась и стала заваливаться набок.

– Не, чо за канитель, в натуре? – закричал кто-то из зеков.

А извне снова послышались выстрелы. Стенка тамбура, где сидели автоматчики, вспенилась пулевыми отверстиями. У конвоиров просто не было шансов выжить.