Грязная жизнь

В любой момент могла начаться погоня. Поднимут солдат с собаками, вертолеты зависнут в воздухе. Со всех сторон обложат, хрен уйдешь.

Но шагают долго, а облавы все нет. Скоро на пути появилась какая-то речушка. Они миновали ее вброд, направились вдоль берега по гальке. Вода смыла их следы. Теперь собак бояться нечего. Наступила ночь. Но они продолжали двигаться. Жажда свободы была сильней усталости и голода.

Три дня они шли в режиме «короткий привал – долгая дорога». Им везло. Менты их, конечно, искали, но не нашли.

Несколько раз над ними пролетал вертолет. Но заметить не мог. На исходе четвертого дня им попался охотничий дом. Никого в нем не оказалось. Зато имелся кое-какой запас дров и провизии. С харчами расправились в один присест. А потом полдня и всю ночь отсыпались. И снова в путь. Куда они идут, не знал никто, даже сам Смык. Но они шли и шли, лишь бы только подальше уйти от места побега.

С каждым днем они все меньше боялись ментов. Думалось, что их уже не в состоянии найти. Слишком далеко зашли и к тому же ни разу ни перед кем не светились.

Деревеньки они обходили стороной. А был великий соблазн взломать какой-нибудь сельмаг и затариться водкой и харчами. Но они преодолевали этот соблазн. А жрать хотелось до ужаса. Друг на друга голодными глазами смотрели, как будто съесть кого-то хотят. Может быть, так оно и случилось бы. Но на исходе девятого дня пути Смык случайно натолкнулся на медведя и продырявил его из автомата. Сожрали его, даже не поморщились. Между прочим, очень даже неплохое мясо.

Но на следующий день они все снова были голодные как черти. А кормиться по-прежнему нечем. И вот в конце второй недели пути они вышли на бревенчатую избу в лесной глуши. Из трубы валил дым. Значит, в доме кто-то есть. И еду готовит.

Смык первым перепрыгнул через жердину ограды. За ним к дому подтянулись и остальные.

– Кто тут есть? – спросил он, входя в избу.

И тут же увидел бабу. Она стояла в углу с карабином в руках и смотрела на него испуганным взглядом.

– Только попробуй подойди! – крикнула она, кивком головы показывая за дверь.

Убирайся, мол. Но Смык и не думал уходить. В доме было тепло, вкусно пахло картохой и мясом. И баба очень даже ничего из себя. Убивать ее не хотелось.

А убить ее – раз плюнуть. У Смыка в руках автомат, направлен на нее. Патрон в патроннике, палец на спусковом крючке. Только пошевели им, и все – бабе капут. Но и ему тоже может достаться. Она успеет сделать ответный выстрел.