Грязная жизнь

И вдруг он не пройдет мимо цели?

– Брось «дуру», в натуре! – прохрипел он. – И на стол накрой, живо!

– Люди мы, чего не ясно? И жрать хотим.

– Ладно, покормлю вас, и отваливайте, – баба убрала карабин.

Закинул автомат за плечо и Смык.

Через час они сидели за грубо сколоченным столом, ели картоху с мясом, щипали квашеную капусту и запивали все это мутным первачом. Дуня – так звали бабу – возилась у печки. Слишком мало харчей выложила она на стол, надо еще добавить. Вот и старается, готовит.

Смык захмелел, кровь разогрелась, в паху потяжелело.

Он встал со своего места, подошел к Дуне сзади и хвать ее за тугую задницу. Она развернулась и подняла руку, чтобы закатить ему пощечину. Да только он не дал ей сделать это. Перехватил руку, резко опустил ее вниз и приложил кистью к своим яйцам.

– Ты вот здесь погладь, – осклабился он.

Из-за стола послышался густой смех.

– Кочергой бы тебя по этому месту! – налилась краской Дуня и отвернула голову.

– А ты чего это от меня морду воротишь? Я же тебя всего лишь поиметь хочу.

– У меня свой мужик, чтобы меня иметь.

– А где твой мужик?

– По своим делам ушел.

– А это не твое дело!

Смык взбесился и обхватил руками ее горло.

– Когда будет, спрашиваю?

– Скоро, – захрипела она.

– Повезло ему, – отпуская Дуню, сказал он. – Мужик твой, в натуре, устал. Идет щас и думает, что харить тебя еще надо. А тут ему такая поблажка. Я вместо него в тебя шершавого вставлю.

Толпа за столом снова засмеялась. И под этот хохот Смык завалил ее на широкую лавку и втерся ей между ног.

Она пробовала сопротивляться. Но он успокоил ее кулаком в ухо.

Давно он не был с бабой. Поэтому кончил раньше времени. И со вздохом оторвался от нее. Ничего, чуть позже снова приложится.

– А теперь я! – поднялся со своего места Стос.

И даже ширинку начал расстегивать.

– А вот этого, мля, не хотел? – Смык подскочил к нему и сунул кулак под нос.

– Э-э, ну ты чо, в натуре? Баба не под тебя одного, а на толпу отходит.

– Кто это сказал? – в бешенстве заорал на него Смык.

– Я!!! – сорвался с места Квинт.

– И я! – подхватил Мыло.

Хомяк и мужики сидели молча. Но в их глазах застыли злость и похоть. Бабу хотели все.

Но Смык не мог уступить Дуню. Сам хотел ее драть. А потом, уступишь толпе – втопчешь в грязь свой авторитет.

– Да, ну иди, трахай ее! – Он отодвинулся в сторону, уступая место Стосу.

Тот сделал шаг вперед, а Смык выхватил у него из-за пояса «макаров». Клацнул затвор, и ствол уперся ему в ухо.