Грязная жизнь

Главное, пустить в расход центрового и задавить пацанов своим авторитетом. А повод разменять мужика нашелся. Дуню он изнасиловал.

Теперь Смык лежит на полу и бьется в агонии. И Мирону уже не помеха.

– Ты его, в натуре, по делу вальнул, – явно заискивая перед ним, подал голос мордоворот с перебитым носом.

– Ну да, по делу, – хохотнул другой. – Смык Стосу бабу твою сдавать не хотел.

Пацан с покатым лбом, глазами-щелочками и квадратным подбородком. Интеллекта в его черепушке – ноль целых одна десятая. Такого убивать не стоит.

– А ты мою бабу не тронь! – Мирон подступил к нему, начал давить на него взглядом, а потом резко ударил рукоятью «беретты» в лоб. Тот свалился с лавки и замер на полу.

– Слушай, а кто ты такой? – сузил взгляд громила с обвислыми щеками. – Одного мочканул, другому по башке настучал...

Наконец-то хоть один из этого стада догадался спросить его об этом.

Мирон обвел толпу мутным взглядом.

– Скорпион? – как будто что-то вспомнил, переспросил тот, кого называли Стосом.

А этот откуда все знает?

– Про тебя по «ящику» крутили. Портрет твой, кстати, светили. Ты это, точно, похож. Терли, будто ты семерых ментов вальнул.

– А потом менты вальнули тебя.

– Херня все это собачья! – расхохотался Мирон. – Меня нельзя уничтожить!

– Да тебя вроде как болото засосало.

– Это менты у меня отсосали! – заливался демоническим смехом Мирон.

– Да, там тетка одна базарила, что ты один раз из мертвых воскрес.

– Вот я и вернулся.

Все, кто сидел за столом, смотрели на него глазами, полными сверхъестественного ужаса. Мирон спрятал ствол. Теперь он твердо знал, что никто из них даже и в мыслях не допустит поднять на него руку.

Они уходили от Дуни через три дня. Несколько раз в деревню ее гоняли. Все, что она купила, сожрали. И в дорогу харчей с собой прихватили.

– Мирон, ты насовсем уходишь? – Дуня, похоже, готова заплакать.

Но ему не было ее жаль.

– Пора уже, – не глядя на нее, обронил он.

– А как же я без тебя?

– Чо, трахать будет некому? – криво усмехнулся он. – Так мы тебя наперед досыта накормим.

Он сделал знак рукой, и Мыло и Квинт заломили ей руки и бросили на лавку. И тут же на нее насел Стос. Какая-то минута, и он уже запыхтел над ней. Давно он уже пускает слюни, глядя на нее. Но подпустил его Мирон к ней только сегодня. И все пройдут через нее.