Грязная жизнь

Снял еще одни перчатки, сунул их себе в карман и спокойно подошел к лифту, вызвал его. Через минуту он уже выходил из подъезда. А вот и машина. Сейчас он сядет в нее, приедет к заказчику и получит свои пятьдесят тысяч долларов – основную часть гонорара. Заграничный паспорт уже на руках, завтра он будет в Австрии.

За рулем «шестерки» сидел свой человек. Он должен предупредить его, если заметит опасность. Но опасности нет, поэтому водитель отвезет его сейчас к заказчику.

– Давай, поехали, – открывая дверцу машины, сказал Михей.

– Поезжай! – ухмыльнулся водитель.

Откуда-то в его руках появился ствол с глушителем. Пах, и пуля воткнулась Михею в сердце. Вторым выстрелом ему снесли половину черепа. Но он уже не чувствовал боли.

Хомяк вскрыл целлофановый пакетик, коснулся пальцем белого порошка. Попробовал на вкус. Кокаин высочайшего качества – с недавних пор он знал в этом толк.

Перед ним лежал кейс, полный товара. Все это удовольствие стоило миллион долларов. Толкнуть его в розницу можно в три-четыре раза дороже.

– Плуг! – щелкнул пальцами Хомяк.

Сзади выросла фигура рослого громилы с метровыми плечами. Клацнули замки кейса с деньгами.

– Считай, Пархат, – небрежно взглянул он на низкорослого таджика в придурковатой тюбетейке.

Тот засуетился. Схватил кейс, в сверхзвуковом режиме оценил на подлинность несколько купюр, пересчитал деньги по пачкам. Он явно нервничал. И было от чего. Прикрытия за ним почти никакого. Пять узкоглазых ублюдков в кожаных куртках не в счет. Если вдруг что, их в пять секунд смешает с дерьмом дюжина твердолобых качков за спиной Хомяка.

Можно было бы прикончить этого таджика, забрать товар и вернуть бабки. Но Пархат толкает свой товар в полтора раза дешевле, чем другие. И каналы доставки у него надежные. С таким поставщиком нужно дружить. Хотя, конечно, потом его придется убрать и самому оседлать таджикский бизнес.

А пока нужно наладить сбыт наркоты здесь, в Москве. Впрочем, трудностей с этим не возникнет.

Скорпиону, как всегда, дьявольски везет.

Все бабки до кучи собрал и в Москву всех двинул. И с ходу в дело окунулся. Каждой секундой дорожил. Как будто упущенное наверстывал. То там, то здесь... за это схватится, то не упустит. И так целыми днями, только успевай поворачиваться. Мирон успевал. Фарт ему махровый катил, какой базар.

Хомяк и сам как белка в колесе крутился. Вместе с Мылом шпану в оборот брал, на себя заставлял работать. И Квинт с Купоном так же крутились, только в соседнем колесе.