Грязная жизнь

На какой-то миг женщина почувствовала себя покорной рабыней. Знакомое чувство, оно в ней было всегда, пока она находилась рядом с Мироном.

– Но там же охрана!

Дмитрий Глотов, начальник ее службы безопасности, настоятельно рекомендовал ей иметь в своей квартире дежурную смену из двух мужчин-охранников, им отводилась одна комната у входа. А еще у нее Юлия, телохранитель. Она жила в ее квартире и находилась при ней постоянно, как сторожевой пес. Окна и двери бронированные – в квартиру не пробраться.

– Твоя охрана отдыхает, – усмехнулся Валентин.

Порыв гнева бросил Ксению к дверям из комнаты. Она хотела обогнуть Кружилкина, выйти к охранникам и сурово отчитать их. Но Валентин не позволил ей пройти мимо себя. Он перегородил ей путь рукой, и тут же она оказалась в его объятиях.

– Что вы себе позволяете? – слабеющим голосом воскликнула она.

Сопротивляться ему не было сил. Она снова почувствовала себя рабыней.

Он нагнул Ксению, наклонился и впился губами в ее губы. Она захлебнулась от восторга.

Ее с головой накрыла волна неистового желания.

Валентин бросил ее на кровать, и она только застонала от удовольствия, когда он навалился на нее всей тяжестью своего тела. Как будто во сне, непослушными руками она сама срывала с него одежду в то время, как он стягивал халат с ее голого тела. Она совершенно не думала о том, что в комнату может кто-то войти, увидеть ее наготу. Для нее вообще ничего не существовало, только первобытная страсть.

Он брал ее грубо, жестко. Никакой ласки, никакой нежности.

Именно таким она помнила секс с Мироном. И она стонала от наслаждения, ее душил страстный восторг. Она была на вершине блаженства – выше, казалось, уже некуда. Но это было еще не все. Настоящий кайф захватил ее, когда тело задергалось в конвульсиях острого оргазма. Ей казалось, что она умирает.

Но она ожила и как будто бы с удивлением увидела рядом с собой в постели мужчину под простыней. Он лежал на высоко взбитых подушках, смотрел на нее и нехорошо улыбался.

Похоже, он наслаждался превосходством над ней. А она все еще чувствовала себя в зависимости от него. Он был ей неприятен, и в то же время она боялась его потерять. Прямо наваждение какое-то.

– Что с твоим голосом? – спросила она.

– Операция на гортани. – Он коснулся пальцем шрама на горле.

Точно такой же шрам был у Мирона. И не от хирургического скальпеля, а от бандитского ножа.

Словно что-то оборвалось у нее внутри. Страшная догадка озарила ее сознание.