Грязная жизнь

Ну, конечно же, какой дурак без серьезной «крыши» выводит путан на Тверскую? А Мирон решил рискнуть, да еще и борзеть начал. А не борзеть он просто не мог – натура у него такая. Он был настоящим мужчиной, смелым, жестоким. За это и поплатился. Ну почему убили его, а не кого-то другого?

Ксюша заголосила, обхватила голову руками, прислонилась к стене и по ней съехала на пол.

Мирон по-прежнему крепко держал ее в плену своей несгибаемой силы. А она уже думала, что совсем отошла от него, отгородилась стеной забвения.

Он погиб, его нет, и они уже не могут быть вместе. Мысль об этом душила ее и слепила разум. Она ненавидела себя за то, что оставила его в трудную для него минуту.

Мирон умер. Но его еще не похоронили. Она должна проводить его в последний путь!

Ксюша прекратила выть, поднялась с полу и начала одеваться. Спокойствие вернулось к ней, когда она совсем оделась и уже открывала дверь из дому. Она остро переживала трагедию, но ее уже не кидало на стену от горя и отчаяния.

Она открыла дверь, но через порог переступить не успела. Ей пришлось отступить на шаг назад, чтобы пропустить в квартиру двух мужчин. Того, кто ее сюда привез, и незнакомца с густой шевелюрой седых волос. Его лицо показалось ей знакомым.

– Ну что, приступим? – спросил мужчина в белом халате и резиновых перчатках.

Перед ним на специальном столе лежало обнаженное тело человека, погибшего в результате множественных огнестрельных ранений.

– Приступим, – пьяно согласился его коллега.

К работе патологоанатома нужно еще привыкнуть. Большинство врачей обретает привычку естественным путем, через дело. Но кое-кто находит душевное равновесие на дне граненого стакана.

Судмедэксперт взял в руки инструменты и привычным движением вскрыл грудную клетку.

– Этого не может быть! – ужаснулся он, и скальпель выпал из его рук.

– Михалыч, это тебе вместо валерьянки! – Его коллега сунул ему в руку наполненный стакан.

Врач пил очень редко и с неохотой. А тут осушил стакан залпом и с удовольствием.

Пули изрешетили тело покойного. Живого места на нем не было. Но сердце его не остановилось. Оно билось в груди – быстро, ритмично, как у здорового человека. Может, сердце жило своей жизнью?

– Стригунов, вызывайте специалистов, – приказал он своему помощнику, не в силах оторвать взгляд от феномена природы.

Не прошло и часа, как странный труп уже покоился на столе у талантливого хирурга. Но в то, что его можно оживить, не верил никто.