И эти воины также попадались в ловушки, но для них, для тех, кто атаковал линиями, такие ловушки были менее опасны, так как при попадании в них, не случалось заторов и строй в целом не распадался. Ну, а пара десятков воинов, нейтрализованных еще до начала столкновения, — это капля в море.
— Готовь греческий огонь! — приказал я Ефрему.
Его десяток был обучен управляться с таким оружием. Прокалывалось забитое воском горлышко, в которое просовывалась вымоченная в масле тряпица. После готовый боеприпас вкладывался в пращу.
Оставалось только поджечь, для чего уже приготовлен факел, ну и запустить это дело в наступающего врага.
— Рысь, — скорее для себя, констатировал я переход неприятеля на ускоренный конный ход.
Значит, еще чуть и в галоп пустят коней.
— Сто пятьдесят шагов! — прокричал один из десятников из первой линии.
В каждой сотне есть человек, который отвечает за определение расстояния. Это не такое уж тривиальное умение — определить где сто пятьдесят шагов, а где на тридцать шагов меньше. И ошибка на десять шагов — уже многое.
Так, натренированному лучнику, нужно лук натянуть таким образом, чтобы стрела прилетела именно на сто метров, а не меньше-больше.
— Сто шагов! — прокричали сильно быстро после того, как была озвучена первая отметка.
— Стоять! Лучники, самострельщики, товсь! -кричал я на разрыв связок. — Ефрем, товсь!
Думал, что время будет тягучим, как в кино показывали, как со мной иногда случалось в прошлой жизни в ожидании штурмовых действий, но, нет, все происходило быстро.
Это для ждущего пикенера время может быть вязким.
— Бе-е-ей! — заорал я и понял, что связки сорвал.
Во врага полетели и стрелы и арбалетные болты, это не решало проблему, пусть мы одномоментно выбили из строя до сотни тяжелых всадников.
— Товсь! Бей! — лучники успели еще один залп произвести.
Стрелы полетели одновременно с брошенными из пращей бутылками с зажигательной смесью. Целиться конкретно во врага особой необходимости не было. Нужно было лишь сделать огненный заслон перед вражескими конями, чтобы испугались животные.
— Твою мать! — выругался я, когда увидел, как один из снарядов не долетел до врага, а разбился у первой линии и на пятерых союзных ратников появилось пламя огня.
Недоработка. На учениях таких казусов не происходило. Может, волнение сказалось.
Кони противника, перед которыми возникло пламя огня, вздыбились. Частью лошади спотыкались и заваливались вместе со всадниками, иные, сбросив с себя наездника, устремлялись прочь.
