Такой вот получается гарем у одного из иерархов христианского Братства. А позже кто-нибудь раскопает информацию обо мне и будут аргументы в пользу того, что все братья, на самом деле, — грешники и прелюбодеи. Но пока мне на это настолько чихать, что буду продолжать спать с Мартой, щепать за наиболее выпуклые места Улиту. Ну а станут при этом бабы права качать… Я не женоненавистник и никогда не одергивал женщин, не стремился сделать из них свою собственность. Так может в этом времени, где подобное нормально, поступать именно так?
Никто из женщин, пусть это и дочь боярина, мне не указ.
Улита, кстати, наказана мной за очередное проявление строптивости и за то, что попробовала оттягать за волосы Марту. И теперь ее, Улиту Степановну, я не хочу видеть к обеду, пусть ест у себя в комнате. Ишьты, хозяйка выискалась! На днях приедет воевода Иван Ростиславович, скрепя сердце, но сбагрю девку.
— Ну, Порсай, как тут дела? — спросил я.
Надеюсь, что именно он в будущем станет мастером по изготовлению бумаги, бумажником… или как еще называется тот, кто создает бумагу.
Младший сын Крота оказался и смышленым и рукастым. Таким вот с инженерным мышлением, насколько такое понятие можно употреблять в этом времени.
— А ты посмотри, там, под прессом из досок, — усмехнулся сын погибшего Кроти.
Этот молодой мужчина так хотел себя проявить, так стремился оказаться полезным, что очень даже быстро стал понимать, что я от него хочу… Ни много, ни мало, а желаю производить бумагу в товарном количестве.
Слишком многого хочу? Потерял связь с реальностью? Нет, отнюдь.
В своей прошлой жизни я дважды видел, как изготавливают бумагу, причем, по средневековым технологиям. Например, в белорусском замке в местечке Мир, был на мастер-классе по производству бумаги. Ну, а еще раньше я участвовал, как турист, в производстве бумаги по старинным технологиям в Каменец-Подольске. Было это еще в «домайданное» время, когда со мной вполне нормально разговаривали на русском языке и доброжелательно объясняли все тонкости производства бумаги.
Такие вещи не вычитать в книгах. Когда руки почувствовали каждый процесс, технология стала более чем понятна. У меня даже возникали мысли пробовать делать свою бумагу, так, баловства ради, но начались тяжелые времена и вместо лотка с жидкостью, из которой получается бумага, я взял в руки автомат.
Ничего сложного в том, чтобы сделать бумагу, я не заметил ни тогда, в будущем, и сейчас не вижу препятствий.
