С собой в храм я нес три листа бумаги. И пусть она с шероховатостями, бледно-серая, но явно это то, на чем можно и нужно писать. То, что можно и нужно продавать. И вот для этого тоже мне нужен был такой торговец, как Арон.
— Что слышно, друг мой Спиридон? — спрашивал я с порога церкви, осеняя себя крестом.
— Слышно, друг мой тысяцкий, что мне новый храм нужен. Прихожан в десять раз больше, чем вмешает церковь, — с порога начал тут жаловаться Спирка. — Ты обещал, что строительство начнется скоро.
Я остановился, подбоченился и стал пристально рассматривать Спиридона.
— Что? Что не так? — крутился Спирка в поисках несоответствия внешнего вида. — Рясу измазал? Где?
— Ты куда моего друга Спирку дел? А? Признавайся! Мой друг с порога не станет требовать, а обрадуется приходу моему, — шутливо говорил я.
— А я-то думал… Ведешь себя в храме, как нехристь какой, а еще и тысяцкий Братства, — раскусил спектакль Спиридон. — Чего пришел-то, спросить чего? Да я и сам думал наведаться к тебе.
Есть то, что и богоугодно рассказать. Ты же за этим пришел, узнать, что да как в Ростове делается?
— И это тоже, — согласился я.
— Ну, а зачем еще? Не наведать же меня, не спросить, как мне тут, в этом храме живется, где и службу добрую не провести… — причитал Спирка.
— Все, хватит уже этих стенаний по новой церкви. Я сказал тебе, что по весне начнем строить новый храм, а через год я думаю и каменную церковь начать ставить, — перебил я Спиридона. — Вот смотри! Что скажешь?
Я протянул три листа бумаги нашему настоятелю храма апостола Андрея Первозванного.
Спиридон крутил, мял бумагу, даже на зуб ее попробовал.
— Что это? — спросил после долгих манипуляций Спирка.
— Бумага это. Попробуй на ней что-нибудь написать! — сказал я.
Минут пятнадцать Спиридон искал чернила, а потом еще, высунув язык, минут пять затачивал перо, но в итоге стал выводить буквы на бумаге.
— Пишет! — радостно сказал настоятель храма. — А сколько много у тебя таких листов?
— Может быть, очень много, — сказал я, понимая, что «очень много» — это тысяча, не больше листов.
Для того, чтобы переписать на пергаменте книгу, ту же Библию, нужно забить до тысячи животных. Лучше, конечно бычков, можно даже не рожденных еще. И что это по деньгам выходит? Катастрофа! Такую книгу может позволить себе только что епископ, ну, или Спиридон, которому в подарок досталось Евангелие на греческом языке, присланное митрополитом.
