— Решится это после дел в Киеве, — сказал я, подспудно подумав, что не сильно буду горевать, если Улита к моменту моего возвращения помрет.
Да! Можно же и убить ее, если что. Ну или подставить. Пусть с кем переспит, подстроить это не сложно, даже если опоив, ну и тогда Спиридон даст мне разрешение на повторное венчание с какой-нибудь иной дамой. Ну а земли останутся у меня, а Улита в монастырь отправится. Как по мне, так отличный план. И попользовать девку и взять земли и в итоге остаться завидным женихом.
Пир был богатым и обильным.
Несмотря на то, что погода стояла явно не теплая, но как для конца декабря, вполне себе комфортная и по-снежному красивая, пиршество происходило в почти что неотапливаемом помещении. Новая, но пока еще с приставкой «будущая», конюшня согревалась внутри открытыми кострами, большим количеством факелов, ну а больше, наверное, телами людей и горячительными напитками.
Все равно приглашенные сидели в шубах, а во внутрь то и дело, при порывах ветра, засыпало снег. Нельзя же при открытых кострах и чадящих факелах находиться в закрытом помещении — это был бы такой изуверский способ массового суицида.
Но дискомфорт компенсировался весельем. Воевода привез из Ростова скомороха, который на дудке насвистывал, а еще похабные частушки выкрикивал. Правда не долго, пока Спиридон не встал и не засобирался на выход, демонстрируя, как именно он относится к такому виду непотребства. Так что скоморох умерился и стал более скромно шутить, без всяких там…
И всем было так весело, такие счастливые лица были у людей! Казалось, что даже при пустых столах, все равно, радость в этой конюшне, а пока банкетном зале, царила бы абсолютная.
Как дети, право слово! Не искушенные в развлечениях, люди принимали любую, даже глупую шутку и от души веселились с кривляний скомороха.
— Так что? Дашь Улиту согреть меня? Поди в твоем тереме не так и тепло? — спрашивал меня воевода.
— Брат-воевода, ты желаешь ревность во мне вызвать? Если сама Улита возжелает с тобой пойти, так идите, но ты ее после ночи отсюда увезешь, а еще и выплатишь за девку мне отступное, — сказал я.
— Распознал, вот же плут, разгадал нашу задумку, — веселился князь-воевода, ударяя в панибратской манере Боромира, сидящего по левую руку от Ивана Ростиславовича. — Я и наказываю тебе жениться. Она самое то для тебя.
— Воевода, я уезжаю в Киев, так нужно, — сменил я тему разговора.
— Знаю, что к половцам пойдешь. Обычно они не бьют послов и тех, кто выкуп везет, но будь осторожен.
