Нижний Новгород, Городец, Унжа — эти русские фортпосты сыграли важную роль, но не выполнили в полной мере своего предназначения, в том числе из-за Батыева нашествия.
Нужно выходить на Урал, пусть при существовании Булгарии это сделать несколько сложнее, придется совершать круг. Но северное направление нужно еще и потому, чтобы остановить экспансию новгородцев. Новгород — это проблема единой Руси. Однако, если обрезать им пушнину, да еще и поставить сеть острогов, чтобы нагадить шведам, так же начавшим свою экспансию, то вольнолюбивые новгородцы рано или поздно, но придут в единую Русь.
Были планы и на Балтику, но это уже в кооперации с Полоцким княжеством, на юге нужно прорубить вновь «Путь из варяг в греки». Работы очень много, но я не вижу ничего не решаемого, если только получится создать общего врага и забыть об усобицах. Благо, и создавать особо ничего не нужно, хватает врагов.
— Все, о делах после. Выпьем же доброго меда, — воевода поднял свой серебряный кубок, который возил всегда с собой. — За тысяцкого Владислава Богояровича! Долгие лета!
Здравицу подхватили остальные, и пир словно получил новое дыхание, все стали налегать на еду и подливать себе напитки.
Два оленя, три коровы, пять свиней — это далеко не все мясо, которое было приготовлено для пира, а так же гречневая и овсяная каша, пшенная каша, правда из неочищенных ядриц. Много хлеба, пива, меда. Вот только на этом пире будет съедено запасов, которые могли бы прокормить всех моих людей, правда дня два, но всех же.
— Ты не позволил мне быть на пире, — с обидой сказала Улита, когда я не совсем трезвый, после того, как расположили всех гостей, ворвался в ее комнату.
В моих покоях будут спасть воевода с сыном и Боромир с женой и со своим сыном, мальчиком лет девяти. Так что мне либо на конюшне, либо…
— Ты ведьма, Улька, — сказал я, раздеваясь. — Сжечь бы тебя.
— Слышала уже такое от тебя. Что воевода? Он возьмет меня в жены? Почему ты не позволил поднести ему меда? — засыпала меня вопросами девица.
— А ты нахрен, оказывается, никому не нужна.
Хочешь пойти за десятника? Среди них найдешь тебе пару. Не на тебе, так на твоем приданном женятся, — говорил я, внимая и штаны-шаровары.
Не без труда. Все чутка я подпил. И не думал, что мед и слабое пиво смогут меня пошатнуть. Но тут же иной организм, не привыкший к алкоголю. Но ясность ума до конца я не потерял, пусть голова и шумела.
— А ты? Ты возьмешь меня? — спросила Улита.
Я увидел скатывающиеся слезинки по щеке девушки.
