Пока не сильно больше, но я тут для чего? Скоро и сорокатысячное войско сможет воевать, — сказал я, всматриваясь в даль, где все еще стояли в боевых порядках потенциальные противники.
— Ты? Ты собрался все это изменить? — с долей скепсиса спрашивал Фома.
— А разве уже не изменяю? Сколько уже в моей тысяче людей? Две с половиной сотни? Уже больше. И набор идет, и не зря я оставил Геркула и Ефрема обучать новых воинов. А по весне еще ратники придут, не сомневайся. Так что только у Братства будет более тысячи ратных, — сказал я с улыбкой и резко посерьезнел.
Все, дайте обозникам в руки еще запасные луки.
— Поломают же, тати необученные, — высказался десятник.
— Правило вспомни! — прикрикнул я на Фому. — Сначала выполняешь приказы, а после, если есть возможность, мы их обсуждаем.
— Прости, тысяцкий-брат, сейчас исполню, — поправился десятник.
— Не хочешь ты сотником становится, споришь со мной, — пробурчал я вслед Фоме, рванувшему исполнять мои приказы."
"Странное дело получается, что у меня уже две с половиной сотни воинов, да еще кандидатов в воины более сотни, а сотник только один — витязь Геркул.
А между тем, и так имеющаяся система подчинения и управления не без изъянов, так еще и с кадрами проблема. Но я считаю, что два сотника у меня на подходе: Боброки Фома. Лис тоже не плох, но пусть походит десятником хотя бы полгода, да и Ефрем также. И без того у многих взлет карьеры, как старт у сверхзвуковой ракеты.
Я наблюдал, как уходит отряд русичей, периодически посматривая по сторонам и наблюдая за своими воинами.
Словил себя на мысли, что несколько жалею о том, что бой не состоялся. Это не жажда крови. Это желание проверить собственные силы в полевом сражении. Еще не случалось такого, чтобы я командовал войсками в серьезном противостоянии с равным или даже более сильным противником.
Я не считаю сражение с язычниками-сектантами серьезным. Там было все же избиение слабо подготовленных, по большей части, неумелых воинов.
Или, может, уже по прошествии некоторого времени та засада, которую мы устроили сектантам, казалась несложным делом.
Но сейчас бой с хорошо вооруженными воинами мог стать более сложным экзаменом. Между тем, такие экзамены необходимы. Без них стать настоящим воином и командиром невозможно. Никогда, даже самая оснащенная, уставшая от многочисленных учений армия, не может считаться сильной, пока войска не ощутят психологию и напряжение настоящего боя.
