Гридень 6. Собиратель земель

Князь успел проверить прочность моего доспеха, проверка прошла для меня успешно. Однако, Ростислав с такой силой наносил удар, что без последствий не обойдется. Синяк, как меньшее из того, что может быть, украсит мое тело.

Я лежу, приходя в себя. Барабанная дробь, что отстукивает мое сердце, почти заглушает звуки, слышимые вокруг. Люди, все более прибывали поглазеть на происходящее. Даже мои, Ящер бы их побрал, воины открыли ворота и собрались за вторым рвом, где мы с князем и сражались. А если это уловка и сейчас уже на изготовке отряд, который ворвется в город, через любезно открытие ворота? Но сил отдать приказ не остается.

Каждая сторона переживала за своего лидера. Создавалось впечатление, что сейчас совершается не поединок до смерти, а финальные соревнования Олимпиады по человекоубийственному спорту в суперглупом весе. Ну, кто выходит на смертельный бой во время или сразу после тяжелой болезни? Я не супертяж, а «суперглуп».

Но встать! Выставить саблю и рапиру.

Как бы тяжело не было, это все после. Господи, дай сил! Но их хватает только встать на колени, а после сесть на пятки.

— Уды подрезать зачем? Что ж ты перед смертью из мужа бабой меня делаешь? Как я в раю буду без того, чтобы с бабами? — через шипение и периодические стоны от боли находил Ростислав в себе мужество и стойкость для шуток.

— Где открыта, туда и бью, — ответил я.

Князь не собирался вот так заканчивать бой и ждать, пока он истечет кровь. Он приближался. Ростислав сделал шаг в мою сторону и уже мог атаковать.

Еще шаг князя и земля, где он только что был, пропиталась кровью, так из него выливалась живительная бурая и алая жидкость. Были бы силы… мне оставалось бы просто побегать от Ростислава и дождаться, пока князь не истечет кровью. Но сил не было.

Старясь вновь не упасть, я становлюсь на колени, втыкаю саблю в землю и, опираясь на свой клинок, пытаюсь встать. Из-под ног будто уходит земля, ощущение, что я заваливаюсь, но, нет, меня ведет в сторону и я делаю без своего желания шаг вправо, чтобы сохранить хоть какое равновесие.

Меч князя рассекает воздух в месте, где только что был я. Саблей, словно бревном, на большом размахе ударяю по Ростиславу. Не это не удар, а проявление безнадеги. Все понимаю, сделать не получается. Еще чуть и я просто упаду, а сердце остановится.

— О семье позаботься! — говорит чуть слышно князь, после исполняет ложный удар, будто промахиваясь по мне.