Гридень 6. Собиратель земель

Он не пережил нашего боя…

И тут меня осенило… Князь подставился, откровенно показал свою шею и голову для удара. И неправильно было бы шутить над мотивами, которые двигали Ростислава к, по сути, завуалированному самоубийству. Ну, типа «что за жизнь с подрезанным „хозяйством“? Лучше и не жить без ласки женской».

Ростислав первоначально так задумал, использовал меня! Вот, сука! Он хотел свести счеты с жизнью, но, известно, как церковь и общественность относятся к суициду. Священники таких слабаков даже не отпевают, а родственники, порой, и не поминают.

Вот для того, чтобы снять с себя грех, он и устроил фарс.

Ну, так вышел бы не в доспехах братского производства, а в ветхой и ржавой кольчуге. Я бы быстрее и убил. Так, нет же, устроил «показательный» бой, который потому и вышел нелепым, будто новики неопытные сражались. Мне бы постельный режим, а не бой. Слишком много приходилось думать, как сохранить крохи энергии…

Ну, да ладно, Бог ему судья. Я обещал, что позабочусь о семье Ростислава, сделаю это.

Если только родственники князя адекватными окажутся.

— Уйди, пристрелю! Нынче же самострел разряжу! Дай подойти до князя! — услышал я.

— Сперва я проверю жив ли и и заберу воеводу! — спорил Боброк.

Это был он, да не один. Я, лежа на земле, отчетливо ощущал топот людей, все больше отрядов, уже и конных, устремились сюда к месту поединка. Это еще что⁈ Сражение удумали? И почему так долго не приходили. Сколько я лежу? Сколько передумал? Или время все же замедлилось?

— Что происходит? Доложить! — я хотел прокричать, но простонал от бессилия.

— Воевода живой! — заорал Боброк, его слова были подхвачены и понеслись быстрее ветра в стороны.

Уже и вдали мне слышны были радостные возгласы.

— Все уходи тысяцкий, не отдадим тебе тело князя! Погребение Ростислава будет во Владимире, в соборе. Так решил сын погибшего. Он в своей правде, — сказал Боброк.

Меня схватили под руки и ноги и понесли к телеге. Я уже мог крутить головой и взгляд был не настолько туманным, чтобы не видеть происходящее.

Ростислава грузили на другую телегу, и князь был мертв. Огромная лужа крови образовалась рядом с ним. Пусть даже часть алой жидкости — это дождь, все равно Ростислав, если бы не умер от последнего удара, то это случилось бы очень скоро от потери крови.

Вокруг собирались воины и уже слышались команды. Порой, я узнавал голоса своих сотников.

— Труби отход. Никакого больше боя! — приказал я.