Гридень 6. Собиратель земель

— Ты не помнишь, Изяслав Мстиславович, что это я тебе когда-то говорил, что лучшее для Руси, если ты будешь строить державу для сына своего, будучи уверенным в том, что власть перейдет по наследству.

Не понимаю, как можно развиваться, если знаешь, что после твоей смерти твои начинания похерят? Двоюродные братья, другие, уже давно отдалившиеся ветви Рюриковичей — все это претенденты на столование в освободившимся после смерти князя княжестве. И очень много временщиков. Пришел на год-два, ушел в другое княжество. Так где мотивация для развития? А нет ее, как и развития самого.

Как сеяли сто лет назад, так и еще триста лет сеять будут.

Тут лишь, на самом деле, я и продвигаю прогресс. И, ведь, не делаю ничего сверхъестественного, даже более того, тот же бетон — в Византии о нем знают. Кстати, те еще идиоты, ромеи-византийцы. Такое наследство получили, науки развиты, Восток, со своими достижениями, рядом, а уровень ремесла у подданных василевса не лучше, может и не хуже, чем пятьсот лет назад.

— И ты готов в этом помогать? Строить мою единовласную державу? — спросил Изяслав.

— Все силы положу, — пафосно отвечал я.

Великий князь молчал, его крайне озадаченное лицо говорило о масштабируемых мыслительных процессах. Да, сейчас можно договориться до того, что будет опорой, фундаментом, для всего русского государства на долгие десятилетия. А можно так вильнуть в разговоре, что уже через час мне придется отдавать приказ о переходе Братства в стадию вражды с Киевом. Нет, не будет войны, мы просто уйдем к Уралу.

Там станем копить силы, чтобы в нужный момент все равно прийти на помощь России. Но, может, уже без… Изяслава.

— Ты сказал о патриаршестве русском. Владыко Климент о нем говорит. Убеди меня, что это возможно. И, знаешь… если ты сможешь добиться становления Русской Патриархии, я поклонюсь тебе и дам много серебра и лучших мастеров Киева, — Изяслав встал со стула, посмотрел в Красный угол, где стояла моя походная икона Святого Николая.

— Для того и работаю. В империи ромеев уже есть Братство.

Там будет скоро, через год, три тысячи ратников, в основном из сербов. Может, и больше. К этому времени я рассчитываю на семь тысяч своего постоянного войска, а еще двенадцать тысяч половцев. Если поможешь ты, вовремя выйдет в поход твой зять, император Мануил, то мы разобьем турков-сельджуков. За это будет нам даровано патриаршество. А еще мы поможем побить Фатимидов, тех, что в Египте, — разъяснял я вершину плана, который, как айсберг, большей частью скрыт.