Гридень 6. Собиратель земель

Ценой множественных потерь, немцы сковырнули немудренные укрепления турков, а после собрали силы в кулак и вынудили сельджуков ударить тяжелой конницей. В противостоянии тяжелых выиграли рыцари и турки побитой собакой ушли.

Не столько много было убитых, сколько раненых, но обреченных недолго прожить в муках. Лекарей-костоправов не то, что не хватало, их у немцев почти и не было. Ситуацию осложняло то, что крестоносцы имели немало санитарных потерь. Вода была или отравлена, или просто грязная и долгое время непригодная к питью.

Первое столкновение случилось еще на границе Византии и территории сельджуков. Отряды армян, греков, турков здесьвсегда шалили, но сейчас турки, прекрасно осведомленные, в том числе и от армян, что идет большое войско с крестами и что они намерены отвоевывать Эдессу, активизировались. Со всех сторон начали стекаться отряды турецких воинов, которые, еще не успев объединиться в большое войско, устремлялись бить европейцев.

Скоро германцы стали терпеть недостаток обеспечения. И дело не только, да и не столько в том, что сельджуки нападали на обозы, но и византийцы не сильно спешили обеспечивать крестоносцев продуктами. Обвинить императора Мануила в каком-либо предательстве сложно. Дело в том, что германцы ни за что не платили, но при этом отказывались давать хоть какие-то обещания в политической плоскости. Тут же как? Или серебро, или уступки в политике, например, обещание совместной операции против Венеции.

Мало того, так в сражении с турками умудрились участвовать еще и армяне из Киликии. О, как же ненавидел Манул киликийских армян и лично их правителя, одновременно предателя, Тороса. Когда-то армянский вождь клялся в верности византийскому василевсу, но предал клятву. Однако, и в этом случае василевс не спешил открыто проявлять свою ненависть, в данном случае к армянам Мануил опасался громких заявлений. Слишком много представителей этого народа проживало в империи, более того, именно армяне составляли основу тяжелой элитной конницы Византии.

Поэтому смерть даже одной тысячи киликийских воинов — это тайное счастье императора, настолько тайное, что опасно этим делиться хоть с кем-то.

Чуть иначе сложилась судьба французского короля, который дошел без особых приключений и только с санитарными потерями до Антиохии. Но французское войско разлагается, теряя управляемость.