Гридень 6. Собиратель земель

Вероятно, это сравнение с тем, что она чувствует, скорее, не чувствует, к своему мужу. Не будь той встречи с Владом, не случись той искренней страсти, Евдокия и не знала бы, что такое бывает. А, если не знаешь, так и тосковать о потерянном нет смысла.

Нет, Мануил, как считается в обществе, любил свою жену. Иные говорят, что даже чрезмерно, теряя мужскую гордость и потакая императрице Евдокии во всем. Ей завидовали. Мало того, что василевс красив, статен, молод. Так это еще и, если не самый могущественный правитель в Европе, то уж точно один из них.

Считалось, что богатства императора несметны. И даже самые верные и приближенные к трону люди не догадываются, сколько сотен талантов золотом спрятаны во дворце правителя. Невдомек им подумать и посчитать, что в казне не так уж и много денег.

— Кто выдавал тебе серебро? Никифор? Не слишком ли я его приблизил к себе? — говорил император, продолжая демонстративно отворачиваться.

— Василевс, чем же я провинилась? — спросила Евдокия дрожащим голосом. — Ты повернешься ко мне? Или я могу считать, что неугодна тебе?

Император молчал.

Он боялся поворачиваться. Боялся потому что знал, что сразу растает, не может он отчитывать Евдокию, любит, или даже не так… он болеет ею.

— Я не против того, что ты помогаешь Братству. Но пойми же! Это политическое дело. За каждую помощь нужно требовать отдачу. Почему они до сих пор не на границе моей империи и не отражают набеги сельджуков, которые участились? — говорил Мануил, все же повернувшись к жене.

— Я поняла тебя, василевс, — покорно, опустив голову, говорила Евдокия.

— Не смей меня наедине так называть! — выкрикнул Мануил. — С тобой я муж.

Император сделал два шага в сторону жены, протянул руку и нежно, с трепетом держа голову Евдокии за подбородок, побудил женщину поднять глаза. Он смотрел на нее и не мог налюбоваться. Не особо разбираясь, что их разговор происходит в одной из комнат во дворце, где происходят церемонии разного толка, мужчина стал раздевать жену. Еще не так и виден живот, вовсе его не заметно, будто бы и не беременная, а лекари не запрещают любить жену, так что…

— Мануил, муж мой, ну, не здесь же, — ворковала Евдокия, готовая почти на все, чтобы больше не возвращаться к опасному разговору.

— Ну, хорошо, я сама разденусь…

Евдокия пока не понимала, частью какой игры становится. Никифор не прост, как и многие при дворе василевса. Здесьимеет место быть такое правило, что каждая партия всегда перестраховывается на случай скоропостижной смерти василевса.