Гридень 6. Собиратель земель

А целью всего этого будет, конечно же, занятие места второго человека в Братстве. Еще одна причина, по которой Никифор мне выгоден — он оттеняет от меня все эти внутриполитические игры. А еще к Никифору тянутся многие из «старичков», а также из числа тех братьев, которые особо фанатично верующие.

— Я хочу взять три такие пушки в наш поход на булгар, — сообщил я.

— Ты волен так поступить, — не стал в этот раз спорить Никифор.

Еще некоторое время поговорили, как именно добиться отсутствия испуга от громких звуков у животных и людей и, несмотря на начавшийся ливень, все разъехались по своим делам.

Пришли вести, что великий князь Изяслав Мстиславович вышел из Киева в направлении Курска, Рязани. Тот сбор войска, что планировался перед началом вторжения в Новгородское княжество, использовался для подготовки к вторжению в Булгарию. Это выглядело весьма удивительно, но новгородцы выставили в общее своего князя, точнее, посадника, Мстислава Ростиславовича, а также довели его дружину в Новгороде до тысячи ратников.

И подобное стечение обстоятельств меня более чем устраивало. Вот интересно: а были ли шансы у Руси, если бы навстречу монгольскому хану Батыю вышло бы русское войско в тысяч тридцать? Думаю, что сеча была бы эпической и нельзя однозначно определить победителя.

Я сидел в своем новом кабинете и смотрел на человеканапротив меня. Что здесь важнее: то, что у меня есть оборудованный кабинет с сейфом и с вполне удобоваримой мебелью, или же интерес представлял человек, понуривший голову и не решающийся посмотреть в мои глаза? Впрочем, я и сам не стремился встретиться взглядами с этим мужчиной.

Что-то саднило в груди, вызывая опасения о состоянии здоровья, но это, скорее, болело не тело, не организм, а нечто иное. Вероятно, что душа. Давно забытое состояние, что я не только человек, сознание которого проникло в тело молодого парня, жившего в средневековье, но еще и я, Владислав Богоярович, который жил за шестнадцать лет до того, как некто проник в его голову и захватил тело.

— Что, сын, тяжко принимать сложное решение? — спросил, наконец, отец.

— Тяжко, не скрою, но это мало, на что влияет, — отвечал я.

Из глаза Богояра стекла слеза. Она, прочертив дорожку, затерялась в густо поросшей бороде. Можно было бы поверить в искренность слов и эмоций, да я, впрочем, и верю.