Гридень 6. Собиратель земель

А еще… — Богояр связанными руками изловчился и достал небольшой пергамент. — Тут карта, где я зарыл большой скарб. Там злато и сребро, так то… мой дар. И это не все, прибудет к тебе мой человек. Я же ждал, что новгородцы свинью подложат. Но все то богатство не тебе, но внуку. А ты покажи мне Александра, прошу, как последняя просьба!

Я взял карту, развернул сверток. Клад был зарыт у Галича, указывалось расстояние и направление относительно города, в качестве ориентиров использовались деревья и речная протока. Думаю, что найти можно.

— Хорошо, я покажу сына, внука твоего, но в руки не дам, не доверяю, — сказал я и быстро пошел к лестнице, на выход из темницы.

— Богояр очернил имя брата нашего христианского православного Братства, — вещал я на торговой площади города Воеводино. — Повинен в преступлении клятвы, злодеяниях, среди которых…

Я читал приговор с бумаги и старался не показывать своего волнения. Коленки потрясывались так, как никогда раньше, ни в прошлой жизни, ни в нынешней.

— Наказываю казнить Богояра через отсечение головы, после, как нечестивца, что и причаститься отказался, спалить и прах развеять, — зачитал я свой же указ.

Довольная рожа Мстислава Ростиславовича в этот момент так просила кирпича, что был бы он под рукой, так и встретились бы два одиночества: морда-лицо Мстислава и кирпич. Отомстил, значит, за отца своего. А, если я отомщу через изгнание его дядьки Бориса из Городца, где позволили тому быть посадником великого князя? Или самого Мстислава.

Лезвие большого топора сверкнуло в отблесках солнечных лучей и обрушилось на шею Богояра. У меня резко перестали трястись колени, ушло все волнение, я почувствовал легкость. Сын, что был внутри меня, перестал бороться за своего отца и вновь забился в укромный уголок подсознания.

«Там и сиди!» — подумал я, злясь на то, какие эмоции только что пережил.

Голова казненного преступника с одного удара не скатилась по настилу из досок, палач еще раз рубанул по шее, и только после части тела Богояра разъединились.

— Убери голову и тело и захороните по-людски! — приказал я палачу. — А скажешь, что сжег.

У нас нет такой штатной единицы, как палач, все же не так уж и часто приходится производить казни. Так что, кто согласится выполнить за немалые деньги столь грязную работу, того и нанимаем, но никогда из Братства. Бережем души братьев.