Грёзы лунного света

Говорят, что там обитают не только заключенные, но еще и чудища. Никто не вернулся оттуда живым. Леонера – проклятое место, оттуда нет дороги домой. Но не все потеряно, Коллам будет защищать тебя, а его голос имеет вес.

Я задалась вопросом, почему он вообще не предотвратил этот фарс.

Когда я проснулась на следующее утро, моя голова гудела от всех советов, что я получила. Может быть, лучше бы мне вообще не вставать. Я посмотрела на сторону кровати, где спит Коллам, но там уже было пусто, как это бывает в последнее время.

Я зарылась лицом в подушку и хотела заплакать. Однако слезы почему-то не хотели выходить. Ощущение одиночества одолело меня. Я не знала, как от него спрятаться. Коллама не было дома. Он оставил меня в момент, когда я больше всего в нем нуждалась. Картина нашего будущего, которую я себе когда-то рисовала, окончательно разрушилась. Мне нужно спокойно обдумать свою ситуацию, но сейчас у меня не было на это времени. Сталактиты надо мной неумолимо становились ярче, и мне пора было вставать. Я никак не могла позволить себе опоздать на слушание. Ноги стали подкашиваться подо мной, когда я стояла под душем. Каково это – предстать перед трибуналом? Я на автомате помылась и надела новый костюм, который принесла мне Мальви. Замысловатая плетеная прическа выглядела хорошо даже после сна.

Из кухни доносился гул голосов. Мальви, Кеона и какая-то незнакомая мне женщина повернулись ко мне, когда я вошла в комнату.

– Эмма, это Тирис. – Кеона представила мне свою мать.

Вообще-то об этом легко было догадаться, ведь они были поразительно похожи.

Впрочем, морскую ведьму я себе представляла совершенно иначе. Толстой, с длинными белыми волосами и большим количеством макияжа на лице. Может быть, еще и с бородавкой на подбородке. Но мать Кеоны была прекрасной женщиной с густыми рыжими локонами, доходящими ей до бедер. Она собрала их в свободный хвост. Ее голубые глаза сияли при взгляде на меня. Самым необычным был ее костюм: он был очень пестрым. Обычно костюмы из мизгиря были одноцветными. Они сияли синим, голубым или уродливым коричневым цветом. Но купальник Тирис сиял сотнями разных цветов.

– Я крашу ткань, прежде чем плести из нее костюм, – пояснила она, заметив мой взгляд.

– А мне она так делать не разрешает, – прошептала Кеона так громко, что все в комнате ее слышали.

Мы с Мальви ухмыльнулись, но ничего не сказали.

– Это чтобы ты не выделялась, как рыба-клоун, – сказала Тирис. Она повернулась ко мне, и Кеона, надув губы, отошла в угол.