Ничего, по сути, не умею, ни к чему не приспособлена. И даже не хочу ничего такого. Я бесполезна. И я никогда не рожу ему. Никогда. А еще я хоть и без башни местами, но подписываться на будущее самоубийство не собираюсь. А когда однажды я его достану, дело времени ведь только, он избавится от меня. И я сдохну. Я уже сейчас местами подыхаю. Теми самыми, что таки успели этим проклятым гризли пропитаться.
Отвернуться и уйти было жестью. Все равно как себя ножом в грудь ткнуть. Больно, сука! Сейчас больно.
Сейчас! Когда я его толком и знать не знаю, когда времени вместе прошло всего ничего. А что потом бы было? Нет, правильно все. Правильно, трусливо, по-гадски, все как обычно. Мне для выживания нужна я. Уж какая есть. Именно такая, как есть. И никаких медведин под кожей. Той самой, которую он исцеловал, искусал, излизал всю так, что горит сейчас без него, как в лихорадке.
— Рокси? — Антоха потрогал мой лоб. — Горячая. Заболела? Этот долбо*б тебя простудил на хрен!
— Сын, за языком следи, — поморщился Каверин-старший, глянув на нас в зеркало заднего вида.
Я с ним даже еще не поздоровалась. Наверное, я их поблагодарить должна обоих. Приехали. Типа спасли из лап похитителя и насильника. Ага. Но благодарить что-то не хотелось. Не за это уж точно. Хотя хорошо, что приехали. Вовремя главное. Пока поздно не стало.
— Пап, не цепляйся. Ты на нее посмотри! Он ее замордовал совсем!
— Да нормально со мной все. Честно, — привалилась я к плечу друга, а он обнял меня за плечи.
Уютней не стало. Скорее уж наоборот, но я не дернулась.
Посмотрела на свои босые ноги и ухмыльнулась. Апофеоз идиотизма в моей жизни. Я как бомжиха какая-то. Одежда мятая, лифчика нет, обуви тоже, вещей никаких с собой, документов опять же, телефона. Даже ключей от бабкиной хибары. Бездомная, считай, пока. Не апофеоз это, а п*здец. И ведь насрать. Все, чего хочу, — спать.
— Куда едем? — уточнил Антохин отец, разглядывая меня в зеркале очень уж внимательно.
— Ко мне, естественно, — ответил за меня Длинный.
— Я Рокси теперь одну не оставлю.
— Может, к нам на дачу, за город? Отдохнете, — предложил старший Каверин.
— Да с нее хватит природы и за городов, — мотнул головой друг. А я промолчала. Пофиг.
— Пап, у меня к тебе разговор завтра будет, — сказал Антоха, прежде чем вылезти из салона.
— Опять.
— Это про другое.
— Про другое, но чую я что-то, что о той же персоне, — проворчал мужчина, прощаясь с нами кивком.
