Все время. Каждый день. А ты только и делала, что выкобенивалась, носилась со своими старыми страхами и обидками и под конец всякой херни о нем напридумывала. Дура! Круглая.
— Антох, а поехали домой, а? Мне к Яру очень надо.
— Поехали, конечно. Сдам ему тебя, а то что-то я прям потею от всего этого. Как-то не готов я к подобному.
Только зайдя во двор, я поняла, что гризли не вернулся, но все равно пошла и долго стучала в его двери. И в окна. Но все, что услышала, — басовитое «мяф!» из темноты.
— Нет нашего медведины? — спросила у усевшегося рядом Шрека.
— Пошли подождем.
— Ты с кошаком, что ли, говоришь? — фыркнул насмешливо Длинный. — Я побуду у тебя, пока Камнев не вернется, окей?
Спорить я не стала. Уселись на диване и молча пялились на дверь, как три дебила. Периодически Антоха начинал опять набирать Яра. В какой момент меня вырубило, и сама не поняла. Разбудил Длинный, тряхнув за плечо. За это умостившийся рядом Шрек зашипел на него.
— Рокси, проснись! — Я проморгалась, тревожно оглядываясь.
Гризли нет, за окном светло. — Камнев нашелся.
— Где? — Я вскочила, чтобы выглянуть в окно, но друг притормозил меня.
— Тихо, сядь, сядь. Только ты это… спокойно. В больнице он.
Глава 34
Дорога до больницы тянулась, казалось, вечно. У меня, похоже, что-то приключилось со зрением. Смотрела в окно на дико медленно проплывающие мимо дома и людей, но видела их почему-то нечетко. Сердце, забившись в первый момент, теперь будто, наоборот, притормаживало, билось нехотя.
В ушах стоял равномерный белый шум, мозг опустел, застряв на одной мысли — хоть бы живой.
— Рокси? Он в послеоперационной. — Антоха повел меня, безмозгло озирающуюся, в нужном направлении.
Но только я разглядела сидевшего в коридоре на банкетке лысого казанову, вырвала у друга руку и рванула вперед. Андрей сидел согнувшись, упершись локтями в колени и уронив бритую башку на сжатые кулаки. Его поза испугала меня настолько, что ноги стали подгибаться, как резина.
— Где? — еле выдавила из себя, останавливаясь между двумя белыми дверями.
Боев медленно поднял голову и вперился в меня своими налитыми кровью глазами. Его лицо перекосило, и он натурально оскалился на меня.
— Ах ты мразь! — зарычал он очень страшно. — Да как ты сюда явиться еще посмела, сука тупая!
— Эй, а ну полегче, мужик, — встал передо мной Длинный. — Ты базар-то фильтруй.
Будто и не замечая парня, злобный верзила продолжил наступать, глядя исключительно на меня.
