— Не бросишь, да? До конца добивать станешь? А подумала, на кой ты ему после такого сдалась? Да ему и смотреть на тебя противно будет!
— Пусть сам и ска…
Боев сделал выпад, обманный, как оказалось, и я попалась, дернувшись в другую сторону, и он тут же стиснул мое запястье, выворачивая руку и заставляя отпустить стекло. Но внезапно под мое почти уже истеричное «Пусти-и-и!!» в его бок врезался очухавшийся Длинный, и одновременно из-за правой двери донеслось мощное «Ро-о-окс!!!»
Вырвавшись, я ломанулась, буквально вынося грудью преграду и вваливаясь в палату.
Яр, весь в бинтах, с черным от кровоподтеков, практически не узнаваемым лицом, сидел на краю высокой кровати и смотрел на меня мутным взглядом. Иголки капельницы выдернулись из катетера на ключице, верещал какой-то прибор.
— Гризли… — Мои ноги совсем предали, и я подошла к нему на полусогнутых. — Прости меня…
Захлебнувшись в рыдании, я осела на пол, обнимая его за лодыжки и утыкаясь лбом в сбитые колени.
Следом за мной ворвался и Боев, заковылял Антоха, забежали врач и пара медсестер.
Все, кроме Длинного, принялись орать на меня, пытаться оттащить, укладывая Яра обратно. Но он намертво вцепился в мою руку.
— Отвалите, — рявкнул Камнев, ложась назад, но так и не отпуская меня.
— Да как вы меня достали, *банаты психованные! — в сердцах хрястнул в стену кулаком Боев. — Да не тащите вы эту, он же реально за ней и дохлый поползет!
Персонал оставил меня в покое, все так же ревущую навзрыд. Проверили повязки Яра, поставили опять капельницу, прочитали лекцию о необходимости покоя и что посторонним вообще тут делать нечего, но все же свалили, подчиняясь тяжелому визуальному приказу Андрея.
А тот схватил помятого Антоху за шкирку и увел, хорошенько хлопнув дверью.
Яр тяжело вздохнул, прикрывая глаза, сейчас больше похожие на узкие щелки. Я кое-как смогла взять под контроль свое состояние, прекратив лязгать зубами и рыдать.
— Прости меня. Я виновата. Это я наговорила Комару про тебя всяких гадо…
— Хватит, — оборвал меня Яр. — Я и сам отличился.
— Все будет хорошо, — затараторила, поглаживая его ладонь. — Я буду тут, пока ты не поправишься. Буду все дел…
— Нет, — с неожиданной жесткостью отрезал он. — Ты мне тут в качестве сиделки не нужна.
Внутри все как заледенело.
— Яр, пожалуйста. — Мне было сейчас плевать, что я реально жалко заскулила, вцепляясь в его ладонь. — Я не безнадежная, честно. Поверь в меня еще разочек, умоляю.
— Рокс…
— Нет-нет, пожалуйста-пожалуйста! Я готовить научусь.
