Гадкая погремушка, у меня всякий раз с тобой, будто черт-те сколько ничего не было.
Не давая ей прийти в себя, стал постукивать пальцем прямо по самому чувствительному местечку, легко-легко, сменяя это таким же почти невесомым поглаживанием. Она задышала часто, уже не скрываясь, заерзала бедрами в поисках большего нажима, отчего трение между нами становилось сильнее, терзая ее покрасневшие и припухшие соски с блестящими каплями металла, от вида которых у меня в башке грохотало и мутилось.
— Сильнее! — прошипела она сквозь зубы, но черта с два я послушался.
Она совсем откинула голову, закрывая глаза и подставляясь под мои поцелуи. Крутила бедрами, преследуя мои пальцы, но я не позволял ей добиться настоящего давления, ускользая.
— Сильнее же! Ну! — Она впилась ногтями в мою кисть, удерживающую ее запястья, и бессильно лягнула воздух, окончательно теряя контроль. — Мне не хватает!
— Еще как хватает! — проскрипел, соображая уже еле-еле, почему это я до сих пор не в ней по самые яйца.
— Нет! Нет! — задергалась она уже отчаянно, отрицая свою способность кончить так, но дрожь, охватившая тело выдавала ее с потрохами.
— Сука ты!
Под моими пальцами между ее ног стало нестерпимо горячо и влажно. Роксана застонала сквозь сжатые зубы, но ее оргазм переломил упрямство, и она зашлась в крике, натягиваясь как струна.
Бля, как же эта катастрофа токсичная всегда кончает! Как будто вся разрушается, взрывается и меня заодно прихватывает. Каждой ее судорогой, всхлипом, гортанным стоном мне по голым нервам лупит.
Развернуть. Заставить упереться руками. Сдернуть штаны с бельем до колен. Загнать в это еще сладко сжимающееся тугое тепло себя под самый корень. Схватить за бедра, вжимая пальцы до белых пятен, что потом проступят следами моего обладания. И трахать, долбить, вколачиваться в нее, насаживать на себя уже и стоять не способную, кайфуя с того, как прогибается податливо, принимает всего, цепляясь тонкими пальцами за перила. Сама уже без сил, но все такая же жадная, ненасытная, как и я из-за нее.
Но нет. Тогда все насмарку, псу под хвост. Здесь другую точку ставить надо.
Поймал подрагивающую нижнюю губу Роксаны своими, приласкал, посасывая пирсинг, втянул ее в новый поцелуй. И она ответила сразу, пока еще толком ничего не соображала. И это было совсем не то обычное наше сражение ртов, так, словно нам нужно было ранить и сломить друг друга. Нет, всего несколько секунд, но в ее ответном поцелуе была нежность.
