Таня не знала, стоит ли тащить с собой в больницу уставшего ребёнка, но она решит это, как только выяснит, что тут произошло.
— Таня, что случилось? — запыхавшись, остановилась Тамара Викторовна, всё ещё оглядываясь.
— Это я у вас хотела спросить. Где вы были? Сколько дней он пролежал здесь один? — набросилась на неё Таня, прижимая к себе Софи.
— Я отпросилась. Владислав Эдуардович сам меня отпустил, — оправдывалась женщина. — С ним что-то случилось?
— Да, — опустила Таня Софи на крыльцо, и открыла дверь. — Он был без сознания, когда мы приехала.
А где Лерка? Как вы могли бросить его в таком состоянии!
— Он же выгнал её. Валерия Александровна была в таком гневе. Смахнула вазу со стола, назвала меня сукой. И я уехала, а она ещё оставалась, — экономка теребила пуговицы пальто, словно не знала, есть ли у неё ещё работа.
— Звоните Елене Сергеевне. Пусть едет сразу в больницу.
— Я не уверена, прилетела ли она, — медлила экономка. — Она вроде отдыхала в Тайланде.
— Значит, звоните ей в Тай! — Таня в сердцах пнула и без того криво стоящее кресло и едва сдерживала слёзы.
— У вас совсем глаз что ли нет? Он был болен, ещё неделю назад был болен, плохо выглядел, а сейчас его жизнь просто повисла на волоске.
— Мама, — испуганно прижимала к груди плющевого медведя Софи. — Папа умрёт?
Таня присела перед ней на корточки.
— Я думаю, сейчас у него есть очень веская причина жить. И ради тебя он будет бороться, — она обняла её. — Поехали, я увезу тебя к тёте Ляле.
— А ты? — отстранилась малышка.
— А я поеду к папе.
— Тогда я поеду с тобой.
В окна городской больницы уже пробились первые солнечные лучи, а Таня так и мерила шагами длинный коридор. Софи, укрытая Таниным пальто, устроила себе гнёздышко на кушетке и мирно посапывала среди своих игрушек, а Таня даже ни разу не присела. Она скинула сапоги, чтобы в больничной тишине не цокать, как лошадь на плацу, выпила с десяток чашек кофе, но не могла остановиться ни на секунду. Ей казалось, что пока она движется, сердце Влада тоже бьётся, но стоит ей остановиться, и оно тоже замрёт.
Это было глупо, но Таня цеплялась за эту глупость, и не могла себе позволить присесть.
Операция, наконец, закончилась. Собственно, сама операция и длилась недолго. Уставший врач снял маску и к той информации, что Таня уже знала, добавил лишь два слова:
— Надеюсь, выкарабкается. Всё, что было в наших силах, мы сделали, теперь всё зависит только от него.
Город проснулся. Дворник убирал с дорожек выпавший за ночь снег.
