Другие, что много, но незначительных. Но проблема всегда только одна. Как зовут твою?
Она положила на стол руки ладонями вверх, и Танины пальцы, прикоснувшись к ним, почувствовали мягкое и приятное тепло. Женщина ждала ответа, и на языке у Тани вертелось только одно имя.
— Влад, — выдохнула она.
— Влад, — повторила женщина и улыбнулась тепло, добро, хитро. — Владиславовна, значит.
Танино сердце замерло, мысли закружились водоворотом, и Таню засасывала эта воронка в какие-то совершенно немыслимые фантазии.
— Что? — переспросила Таня.
— Его зовут Влад, — напомнила гадалка и ждала что Таня скажет дальше.
— Да, и я люблю его, — улыбнулась Таня. — И мне кажется, он любит меня. Он меня любит?
— Я не знаю, — улыбнулась гадалка. — Передо мной ты, а не он. Может быть и любит, но?
— Но я боюсь ему поверить, — продолжила Таня её мысль. — Боюсь открыться, довериться и проиграть. Боюсь стать одной из многих, боюсь, что не смогу постоянно доказывать, что я лучше всех.
— Хочешь быть для него самой лучшей?
— Мне кажется пока я гордая, непокорная и строптивая, пока порхаю у него перед носом как яркая бабочка, ему интересно ходить за мной с сачком, но стоит мне сложить крылышки, он раздавит меня как обычную моль.
И быть одним из засушенных экспонатов под стеклом, приколотых иголкой, я тоже не хочу.
— Разве он собирает коллекцию? — склонила женщина голову набок.
Таня задумалась. Целый месяц она смотрела, как Влад не пропустил ни одной юбки. Как очаровывал, искушал, соблазнял. Окутывал шлейфом дорогого парфюма, словно заслоняя от остального мира чёрным плащом.
И всё, что говорили о нём в курилке, примерно подтверждало и Танины ощущения: когда он рядом, в любой толпе кажется, что вы наедине. Здесь и сейчас для него есть только одна женщина. Но вспомнит ли он как её зовут, когда пойдёт дальше и не оглянется? Имеет ли для него значение её имя?
Нет, он не собирал коллекцию, но на этот короткий миг его внимания, он делал каждую счастливее. И шёл дальше, а эта иллюзия счастья оставалась. Как наркотик, она оседала в крови.
Она не делала никого счастливее. Но хотелось забыться ещё, больше, дольше, навсегда.
— Нет, — ответила Таня. — Но он бабник. И это не лечится.
— А ты считаешь это болезнью? — ждала ответа гадалка. — Считаешь он болен или просто хочешь это лечить?
И снова Таня не знала, что ей ответить. Она чувствовала спокойные руки женщины, и она больше спрашивала, чем отвечала.
— Думаете, здорового лечить, как учёного учить? — усмехнулась Таня.
