Ощущаю, как растягивает, вколачивается. И мне безумно хорошо.
Темно-синие глаза Басаргина без лишних слов показывают степень его возбуждения. Она зашкаливает, впечатляет. Кажется, что ни один мужчина на свете не хотел меня так сильно, как он.
— Не устала? — спрашивает Медведь и ведёт губами по шее.
— Нет, я же спортсменка. У меня ого-го какая выдержка.
Я хочу его порадовать, удивить. Он заслуживает. Он чуть не погиб!
— Не сомневаюсь, — отвечает Миша и целует меня в шею. Смачно, засос оставляя."
"Я прогибаюсь в спине, запрокидываю голову.
Его руки сжимают мои бёдра, управляют заданным ритмом. Звучат влажные шлепки, стоны. Между ног настоящий потоп — никакой возбудитель и даром не нужен! Я вся теку.
Теплый рот накрывает мой сосок и жадно его облизывает. Втягивает в себя, прикусывает. Ласкает то нежно, то грубо. На острие. Мне так сладко и запредельно-прекрасно, что я взрываюсь! Тело дрожит, низ живота сводит судорогой. С губ срываются крики. Я остро чувствую, как быстро двигается во мне член Медведя.
Сжимаю его стенками, поддаюсь навстречу. Мы слажено действуем ради удовольствия друг друга.
— Миша... Мой Миша...
Целую его в губы, проникаю в рот языком. От ошеломительного оргазма в уголках глаз проступили слёзы.
— Хочу сменить позу, Лисён.
Басаргин ловко ставит меня на четвереньки. Поглаживает ягодицы, проникает во влагалище пальцами. Задевает клитор, нежно на него надавливает. Я постанываю. С его именем на губах. Снова и снова. Чувствую, что ему нравится это слышать.
— Вид — охуенный, — произносит Медведь.
— Знаешь, я бесконечно долго думал, как же там твои веснушки в осенне-зимний период.
Усмехаюсь, упираюсь локтями в обшивку. Сталкиваюсь бёдрами с его бёдрами. Я чувствую его всего. Мощно, на всю длину. До упора. Медведю хорошо со мной, и это взаимно.
Он кончает с глухим стоном. Совершая короткие ритмичные толчки и завершая одним пронзительно-резким.
Замираем, дышим в унисон. Медведь наклоняется и целует мою спину где-то между лопаток. Нежно-нежно, на контрасте после звериного секса.
Вызывая волну мурашек по всему телу, новые и новые волны эйфории и блаженства.
Миша выходит из меня, легонько шлёпает по ягодице. Снимает презерватив.
Я падаю на спину, часто и рвано дышу. Стараюсь привести пульс в норму, но он будто бы взбесился.
Медведь отдаляется, идёт на выход. Я смотрю на его обнаженную фигуру и снова завожусь. Опустив ладонь на низ живота — трогаю себя.
— Это называется «много еб*ться»? — спрашиваю Мишу.
