Г.Р.О.М. 3

Чего велосипед выдумывать, а ещё одна плёнка не помешает. У нас и диктофон есть, мы пришли подготовленными. Костя переставил чемодан на соседний стол, чтобы она снимала Веселовского.

— Погнали, — я бросил пачки на стол, и Татарин отсчитал мне фишки.

Проиграл я сразу, у меня были только шесть и два, а у Дениса — две дамы, зато у Веселка сразу выпало два короля, и третьего он добрал со стола. Хотя я всё равно блефовал.

А теперь наступает серьёзный момент.

В игру больше никого нельзя пускать, надо выпускать только гостей.

В зале осталось мало людей, бармен зевал, девочки тоже, раз к ним нет внимания. Охранник, сидевший у лифта, достал книжку, судя по красно-чёрной суперобложке, из серии «Чёрная кошка». Большие буквы говорили, что автор — Илья Деревянко, а книга называется «Беспредельщики».

— Э, куда столько? — притворно возмутился Денис, глядя, как я считаю пачки.

— Играю! — произнёс я пьяным голосом. — Есть чем перебить?

— Найдём, — Веселовский кивнул и достал записную книжку. — Расписку напишу.

— И что мне твоя расписка? — я помотал головой. — Подтереться ей?

— Чек выпишу. Да и с собой есть наликом.

Тут Костя отошёл нам якобы за пивом, Татарин почесал правое ухо, и я начал блефовать. Но Веселовский пошёл ва-банк. И вот — фокус. У меня три валета, и он со своей парой дам оказался не у дел.

— Ха, понял? — я сгрёб фишки себе.

— Это ты не понял, — произнёс он, теряя всякую вежливость.

Ещё одна расписка на куче фишек, а рядом с ней — часы с металлическим браслетом и чёрным циферблатом. Золота нет, но такие часы стоят дороже, чем некоторые золотые, покрытые бриллиантами. Это «Патек Филипп Наутилус», дорогие котлы, швейцарские.

— Не хватает, — заметил я с ухмылкой. — Поставь «Мерс». Давно кабанчика хочу.

— Ну нет, — злобно произнёс Веселовский. — Этого хватит, часы двадцать тонн стоят.

Смотрел на меня, уже не походил на делового человека и бывшего КГБшника. Теперь это азартный игрок, и больше он мне напоминал наркомана, который ради дозы кого-то убил. Доводилось мне таких видеть, и не раз.

Он уже на пределе, но надо давить дальше. Потому что когда безопасник поймёт, что случилось, то может отказаться от своих слов и расписок, попытается показать силу. Давим ещё.

— Идёт! — я хлопнул ладонью по столу.