Гром над Империей. Часть 3

— Ну, что ты так возмущаешься? Они же не со зла… — потрепал я его по морде и едва успел отдернуть руку, прежде чем он злобно клацнул внезапно выросшими клыками.

— Прости, — Мотидзуки отодвинулась подальше, с ужасом глядя в горящие алым глаза коня, а после потупила взгляд, — видеть, как голодают дети, нет сил.

— Ладно, — понимающе улыбнулся я, — мои невесты… — я заметил, как вскинулась Мотидзуки, — …считают меня законченным обжорой, и думают, что самое страшное наказание для меня — лишение вкусняшек. Поэтому, а еще и потому, что меня постоянно кидает по Земле, да и не только по ней, я недавно создал себе стратегический запас еды.

Видимо, пришло время пустить его в дело."

"Направив на кольцо эфир, я принялся доставать из него разнообразную снедь, которая, в большинстве своем, была выпечкой, хотя присутствовало и мясо, и немного рыбы. Ну, и куда ж без моего любимого травяного чая!

Видя все это богатство, люди с жадными глазами следили, как я раскладываю пищу перед собой, а после делаю приглашающий жест. Дважды повторять не потребовалось, обитатели лагеря быстро накрыли импровизированный стол, на огне тут же забулькал котелок с водой, в котором заварили травы.

А я смотрел на них и сдержанно улыбался, внутренне содрогаясь от гнева. Дети не должны голодать, дети не должны плакать! И за каждую их слезинку, за каждый голодный взгляд кто-то мне стократно ответит, не будь я Громов!

Вновь тычок Бурана в мою спину привёл меня в чувство, хотя при этом я едва не улетел лицом в костер. Злобно развернувшись к наглому жеребцу, я уже собрался надавать ему по заднице, как увидел, что он пинает копытом какую-то полудохлую зверушку.

— Ну, и что за падаль ты сюда притащил? — возмутился я. — Не мог…

Но слова застряли в меня в горле. Это было не животное, а сгусток тьмы, по прихоти его создателя принявший форму ящерицы с длинными ногами. Подхватив эфиром эту мерзость, я приблизил ее к себе и принялся изучать, стараясь понять, что это вообще такое. Буран каким-то образом умудрился парализовать это существо, и сейчас оно было без движения, вот только управляющий контур, который я сразу обнаружил, выходил из тельца и уходил куда-то очень далеко.

Сжимаю его эфиром, распыляя в воздухе. Скрываться уже смысла нет, все, кто хотел, уже знают о моем присутствии. Уверен, скоро у нас будут гости. Ну как — скоро, часов через семь-восемь, не раньше, я думаю.

— Мотидзуки, — обратился я к девушке, что не спускала с меня глаз, — за вашим лагерем следили, и теперь они знают обо мне.