Бывший император о чем-то в полголоса разговаривал с дедом, Пашка присел на уши Насте, мы же с Еленой сидели, как деревянные, и наверное, впервые в жизни я чувствовал себя не в своей тарелке. Видимо, только сейчас я стал осознавать, какой важный шаг я сделал в своей будущей жизни. Это и пугало, и радовало одновременно.
— Так, дорогие мои, — Александр поднял бокал, — я хочу выпить за помолвку моей дочери и Владислава. Это объединение двух древних родов войдет в историю как величайшее. Мы, наконец, можем смело смотреть друг другу в глаза, не тая камня за пазухой.
И я этому безмерно рад. Но еще более я рад, что моя дочь, наконец, обретет своё счастье. В качестве маленького подарка я отправляю вас на побережье черного моря в императорское имение. Прекрасный вид, отличный пляж, ну, и отдых, который вы все, несомненно, заслужили. Возражения не принимаются, чемоданы собраны, так что, в добрый путь! — улыбнулся он.
— Павел… — вскинулась Елена.
—Поедет с нами, — успокоил я ее, — и Ириска тоже. Я давно обещал ей отдых, так что это не обсуждается.
Деда?
— Нет, внучок, я останусь дома, на хозяйстве, — открестился от поездки он, — Ваше дело молодое, а я уж по-стариковски в огороде повожусь.
— А я помогу, — подмигнул ему Александр. Ох, чую, деды зажгут не по-детски, пока нас не будет!
Мать Елены демонстративно поглядывала на часы, и похоже, ее все это действо немного раздражало. Как можно настолько наплевательски относиться к своей дочери, я не понимал. Ну да пофиг, мне с ней детей не крестить. Хотя, я их вообще крестить не собирался.
Посвящать их богу, которого нет — хуже бреда не придумать.
В общем и целом, ужин прошел хорошо. Все вопросы были решены и мы, договорившись встретиться завтра, отбыли в поместье.
* * *Поглядывая на бокал, в котором мягко переливалось вино, вдыхая его благородный запах, старый император смотрел на дверь, за которой скрылись гости. Громовы, прихватив с собой своего венценосного гостя, отбыли первыми, а после и дочка с Настей прихватив внука, церемонно поклонившись, отправились следом.
Он же так и остался сидеть, бездумно глядя на закрывшуюся дверь.
— Пить в одиночестве — плохая привычка…
Владимир Алгомский, отец Насти и ближайший друг старого императора, присел рядом с ним и, не чинясь, налил и себе вина.
—А недурственно! — довольно причмокнул он губами, попробовав напиток. — Громовы знают толк в вине.
— Не только в вине, — все так же меланхолично отозвался император, — переиграли они нас, Володь, по всем фронтам.
