Жестом отзываю заливающегося остервенелым лаем пса, рассматривая меж тем рысь, притаившуюся на суке и не спускающую настороженных глаз с собаки, ища удобной минуты, чтобы воспользоваться каким-нибудь нашим промахом и скрыться.
Затаив дыхание, сливаюсь с остриём стрелы, выцеливаю верную добычу… Еще мгновение — и пронзенная насквозь, рысь без чувств, без дыхания, с едва заметными судорогами, медленно падает с сучка на сучок, всем весом бьётся о землю прямо у лап дрожащего в нетерпении Тишки. Смотрю в ее затухающие глаза, в которых застыла одинокая слеза.
В ней я вижу свое отражение, и на миг мне становится ее жалко… Взвалив тяжелую ношу на спину, я отправился обратно… Это была хорошая охота, достойная смерть для благородного зверя.
Миг — и тяжелые когти медведя — шатуна распарывают брюхо волчице.
Миг — и стрелка с ядом, выпущенная из духовой трубки, поражает обезьяну, и ее тело с тяжелым стуком падает на землю.
Миг — и тяжелые волчьи челюсти смыкаются на горле росомахи.
Миг — и в глаз огромной медведицы — панды попадает отравленная стрела, направленная умелой рукой охотника.
Кровавая пена из пасти, да глаз наполненный болью — вот и все, что я вижу перед тем, как замрет ее дыхание…
Разрываю контакт и смотрю на повалившихся на пол девушек. Они плачут, у Ольги истерика…
— Ты убил нас!.. — голос Селены чуть дрожит.
— Убил, — коротко киваю я, — чтобы обрести силу, я пережил тысячи смертей, и только ваша вера в меня помогла мне не потерять свою суть. Теперь вы знаете свой страх и сумеете справиться с ним.
Больше моего участия в вашей медитации не требуется. Каждый раз, когда вы будете погружаться в нее, к вам будет приходить образ врага, старающегося вас убить. И вы будете умирать раз за разом, пока не научитесь давать ему отпор. Он — всего лишь страх, вы сильнее. Пользуйтесь любой возможностью, чтобы его одолеть. Без этого поход в Серый лес вам заказан."
"А теперь отдыхайте, а я пойду пройдусь. Вам пока покидать территорию дома запрещено. Не готовы вы еще к опасностям, что могут подстерегать вас за пределами его стен.
Завтра займемся полноценными тренировками. Считайте сегодняшнюю разминкой.
Развернувшись, я вышел на улицу и прислонился лбом к прохладному столбу крыльца. Жалость к девушкам душила меня, но позволь я ей одержать верх, все тренировки пойдут насмарку.
— Все это ради них, — прошептал себе я и пошел к воротам. У меня еще были дела на острове…
Глава 4
Владислав Громов
Вскочив на верного Бурана, я отправился за ворота дома.
