Г.Р.О.М.

— Ваще не говори, задрал уже.

Оказывается, простоватый здоровяк ждал хоть чьей-то поддержки, раз с такой охотой всё выложил.

Но сама история меня напрягла. У братков тормозов нет, если они на что-то положили глаз, то могут сразу отобрать, и это даже живых людей касалось. Приглянулась девчонка — потащат к себе.

Ну а вопрос явно не в той плоскости, чтобы шеф пожаловался своей крыше, скажут, мол, смотри за своими бабами сам, это же не наезд на твой бизнес. Не будут «синие» из-за него ссориться с другой группировкой, раз вопрос не касается денег.

Не вышло ли так же, в первой моей жизни, с Юлькой? Что её увидал тот бандос и потащил к себе? Возможно, ёклмн, блин… Но мне пора идти дальше, обдумаю это по дороге.

Через десять минут я был на месте. Едва позвонил в дверь, как почти сразу она открылась.

— Какие люди, — неразборчиво протянул Димка, открывая дверь. — Ф-ф-ф, долго жить будешь, Лёха! Только что тебя вспоминал.

Глаза красные от недосыпа, явно не отдыхал после ночной смены. Одет он в растянутую майку и треники, во рту — зубная щётка, на шее полотенце, щёки красные от раздражения, похоже, только что после бритья.

Тогда, кстати, все парни и мужики брились поголовно, не было принято носить щетину. Это потом будет модно, а сейчас всё просто: не бреешься, значит, чухан. И стрижка должна быть аккуратной.

— За тобой идти хотел! — тараторил он, возвращаюсь в ванную. — На овощебазу фуры идут, Ахмед по целому полтиннику в день платит, если ничего не поломаешь и не побьёшь.

Пацаны говорили, чтобы никому не передавал, только тебе и сказал… х-тьфу! — судя по звуку, он сплюнул в раковину. — Так что давай, разомнёмся, физуху подкачаем.

— Вообще-то, я тебе другое дело хотел предложить, — я прошёл дальше в комнату. — Пятьсот рублей платят.

— Ого, ништяк! — оживился Димка. — А чё делать надо?

— Попозже объясню.

Я пока ещё и не придумал толком. Знаю только, что деньги ему нужны позарез.

— Димон, ты видел мои кроссы е***е? — спросил звонкий мальчишеский голос.

Тощий парень лет тринадцати бегал по квартире, разыскивая потерянное.

— А Олег матерится, — пожаловалась светловолосая девочка в комнате, листая книжку в мягкой белой обложке. Там нарисованы лис и заяц в одежде.

— Да я слышал, — отозвался Дима, выходя из ванной. — Харэ уже, Олежа. Задрал.

— А я чё? — возмутился Олег и недовольно глянул на сестру. — Это она стукачка маленькая…

— Тихо, оба! — рявкнул Дима.

— Бе-е, — младшая показала язык старшему.