Г.Р.О.М.

Говорит он охотно, о себе люди говорить любят. В глазах настороженности нет, но это потому, что я сегодня пришёл на помощь его другу. Вот он и рассказывает о себе. Да и жарко, а пиво он пьёт, как заправский мент, большими глотками и часто. Вот и окосел немного.

— Как оттуда вернулся, всё думал, куда пойти. В бандиты звали, — Глеб усмехнулся, — а я чё-то решил по другой стезе пойти. А то бы на стрелке прибили, всё, кабздец, пишите письма. Слушай, — он сощурил глаза, — а я тебя тоже узнал.

— Да, я его брат, — я догадался, о чём он.

— Вот только щас догнал, — он усмехнулся и сделал большой глоток. — Мы же с Ярославом там, в Чечне, и познакомились. А здесь… по разные стороны баррикад, выходит, оказались. Жизнь — штука такая, чё поделать?"

"Глеб посмотрел на часы и взялся за третий стакан. Решил продолжить и допить.

— Но мы-то с ним ладно, — продолжил он. — Но я так знаю, ты с ним не особо контачишь.

— Пробивали уже про меня? — спросил я. — Выход на него искали?

— А куда деться? Ну, работа такая.

— Понял. А этот, Костя… Левитан, — вспомнил я. — Тоже там с вами был?

— Ну, как сказать. Он-то — из спецуры, — Глеб откинулся на спинку стула. — Из другого теста был, жалко только, что мало таких туда отправили. А то бы такого п***ца не было.

По рынку медленно ехал грузовик, толпа его обтекала. Мотор ревел очень громко, постоянно хлопал, мы ненадолго замолчали, пока он не проехал.

— Нас-то в Грозный закинули тогда, — начал рассказывать Глеб, окончательно разоткровенничавшись.

— Жёстко было, — я кивнул.

— Не говори. А там потом к нам прибилась группа спецназа. Они что-то у чехов в тылу химичили, но в замес попали жёсткий, радиста потеряли своего, разделились. Три человека их с нами было, и Костя Лёвушкин тоже, самый младший. Всего трое, а воевали, как целый взвод, прикинь? Чехи аж там вешались, когда те в бой шли.

— Ну так спецназ, — согласился я, вспоминая, как Левитан чуть было не раскидал гопников. Он и крепкий, так-то, физуха у него была. Просто травмы сильные.

— Какого-то командира у чехов замочили тогда, базар шёл, — продолжал Глеб. Голос уже опьянел. — Но обложили всех, выйти не давали, вот с нами и сидели в подвале. Старший их — смурной мужик, неболтливый, а вот Костя Лёвушкин — свой парень в доску оказался.