Гром победы, раздавайся!

Во главе всей этой процессии ехал знакомый Егорову мужчина. Группа, миновав мост, замерла перед дорожным завалом, перекрывающим проход.

– Лешка, Егоров, неужто не узнаешь?! – крикнул спрыгнувший с лошади осанистый офицер с горжетом подполковника на груди.

– Михаил, Озеров! Да не может быть! – Алексей пулей слетел с вала и с распростертыми объятиями бросился к своему старому знакомцу.

– Сколько лет! Ах ты ж чертяка, ох и силен! – рычали офицеры, тиская друг друга в крепких объятиях.

– Мишель, а ты как же тут оказался?! – наконец расцепившись, спросил подполковника Егоров.

– Да вот, Егоров, прибыл с Балтики, уже месяц как я в этой вашей южной армии нахожусь, – улыбаясь, ответил тот. – Со шведами мы ведь недавно замирились, осталось теперь нам и турок к миру здесь привести. Состою сейчас при главном квартирмейстерстве на весьма серьезной должности, – и он провел по нацепленному на груди новенькому владимирскому кресту. – А ты вон уже в полковниках и наградами, как я погляжу, вовсе даже не обойден?

– Господин подполковник, мы сколько здесь еще стоять?! – Одетый в расшитый золотом и серебром запыленный мундир, надменного вида офицер стянул с головы шляпу с перьями и помахал ей, словно огромным веером.

 – Если мы сейчас же дальше не ехать, то я вернуться обратно к принц Кобургский, а вы сами объяснять его светлость за такой скверный отношений к посланец императора.

– Сейчас, сейчас, граф, сию минуту! – сделал легкий учтивый поклон разодетому франту Озеров.

 – Вам сейчас же освободят проезд. Алексей, это посланец от австрийского императора Леопольда II, граф Георг Гардегг. Он только что из ставки генерал-фельдмаршала и следует далее через вас к сераскиру. Мне велено его сопровождать до наших крайних постов и лично убедиться, что он благополучно достиг турок. Миссия графа очень важная, не место и не время о ней тут сейчас рассказывать. Вечером я вернусь, и тогда ты сам в шатре у Суворова все узнаешь.

– Ясно, – кивнул Алексей. – Да у тебя, Мишель, с твоей-то службой и не бывает ведь простых дел. Понял я все, сейчас освободим вам проезд.

Егеря растащили служившие временной преградой повозки и рогатки, и группа офицеров в сопровождении сборного русского и австрийского конвоя проскакала по дороге дальше на юг.

– Не к добру, ох, не к добру здесь австрияки вертятся, – проворчал, провожая колонну всадников взглядом, Гусев.