А теперь я точно знаю, что впереди у меня зима, одиночество и пустота.
— Адель? — Инна Владимировна встает со своего кресла и наливает в пластиковый стакан воду. — Выпей. Как ты себя чувствуешь?
— Нормально, — выдавливаю из себя улыбку и принимаю из ее рук стаканчик. — Все нормально. Просто я…
— Я понимаю тебя, — Островская накрывает своей ладонью мои побелевшие пальцы. — Но вы с мужем не должны прекращать попытки. Давай на месяц-другой возьмем передышку. Убедимся, что со здоровьем все в порядке, и попробуем снова.
Не знаю, что особенного в этих словах — я слышала их от докторов уже много раз, но сейчас они режут меня по живому. Я понимаю, что попыток больше не будет, что пауза ни к чему… Все кончено. Я так и останусь одна. А Дан… За него можно только порадоваться, ведь у него будет ребенок.
— Спасибо, Инна Владимировна, — говорю тихо, отчаянно пытаясь не заплакать. — Можете отправить мне направления на анализы в электронном виде? Я все сдам и запишусь к вам на следующей неделе.
— Конечно. Аделина, ты уверена, что с тобой все в порядке? — озабоченно уточняет врач.
— Может быть, стоит позвонить твоему мужу?
— Никому звонить не нужно, — я поднимаюсь со стула и беру в руки сумочку. — Я поеду домой отдыхать. Спасибо, что приняли меня вне очереди, да еще и в свой отпуск.
Мы достаточно близки с Инной Владимировной, она лично знает Богдана, потому что год назад она назначала нам парное обследование, но говорить ей о том, что нашему браку конец, я не готова. Она была в отпуске, возможно поэтому новость об измене мужа и его попытки публично оправдаться, обошли ее стороной.
Но теперь она в Москве. Рано или поздно, слухи дойдут и до нее.
Покинув клинику, я захожу в первую попавшуюся кофейню. Беру капучино и круассан, сажусь в дальний угол зала. Заставляю себя перекусить. Что делать дальше — ума не приложу. Сейчас бы погрузиться с головой в работу, в новый проект, в репетиции для съемки пилота... Но впереди у меня длинные и пустые выходные, и перспектива нового скандала, если Эльза сольет новость о своей беременности в прессу.
В ее святую невинность я после вчерашнего не верю — она точно знала, как вести свою игру, чтобы победить. И она победила.
На глаза снова наворачиваются слезы. Зажимаю пальцами переносицу, чтобы не дать им пролиться. Потом вдруг совершенно спонтанно беру в руки телефон и набираю маму.
Пусть у нас на многое не совпадают взгляды. Пусть она боготворит Богдана. Но здесь и сейчас я не знаю, куда еще мне податься.
