И хотя я отвратительно спала и сейчас, кажется, чувствую себя еще хуже, чем когда ложилась в постель, я заставляю себя двигаться. Действую, словно робот. Даю себе простые задания, механически их выполняю: пойти в ванную, принять душ, почистить зубы, надеть свежее белье, выбрать удобную одежду, приготовить себе завтрак, от которого меня наверняка будет мутить... Сегодня у меня прием у гинеколога — это единственное, что оказывается способным перебить мою потребность к уединению и выманить из квартиры.
Ехать в клинику мне через весь город.
Я отказываюсь от мысли позвонить водителю, опасаясь, что тот сдаст меня Дану, и вызываю такси. Пока жду прибытия машины, позволяю себе пролистать ленту канала светских сплетен. Не знаю, возможно я ожидала, что новость о беременности Эльзы уже стала достоянием общественности, но там пусто. А вчерашний благотворительный вечер обсуждают только в разрезе стоимости платьев и бриллиантов на главных модницах Москвы."
"Усевшись на задний диван такси, откидываю голову на спинку и сознательно заталкиваю воспоминания о вчерашнем вечере на задворки памяти.
Не хочу сейчас думать о Дане и Эльзе. Не хочу думать об их ребенке. Не хочу думать о пьяных признаниях мужа. Сейчас я хочу сосредоточиться на себе...
— Мне жаль, Аделина, — полтора часа спустя мой гинеколог Инна Владимировна с сожалением качает головой, разглядывая результаты моих анализов. — Ты не беременная.
Все же нет… Я даже не замечала, что все это время сдерживала дыхание, и теперь оно с шумом вырывается из моих легких.
— Я знаю, что это тяжело, но мы с тобой не прекратим попытки, правда? — пытается ободрить меня врач. — Но такая длительная задержка и симптомы, которые ты описала, меня очень беспокоят. Надо разбираться. Лейкоциты немного повышены. Есть некоторые отклонения еще по паре показателей. Я назначу тебе дополнительные анализы. Возможно, просто гормональный сбой. Аделина, ты в порядке?
На лице Островской отражается беспокойство, а ее глаза пытливо вглядываются в мое побелевшее лицо от которого, я чувствую, отхлынула кровь.
Я знаю, что она видит — растерянность и разочарование. Похоже, в глубине души я все же верила, что ребенок будет.
Я помню, как мама говорила мне, что когда мы любим, мы закрываем глаза на многое. Возможно, для меня этот ребенок, который так и не стал реальным, был последней ниточкой, которая могла связать меня с мужчиной, который все еще владел моим сердцем. Пусть бы мы с Даном развелись, но ребенок был бы нашим общим.
