Онлайн-библиотека книг
Сына-богатыря родила.
Там, в первой комнате, вновь протопали сапоги. Теперь к выходу. Хлопнула наружная дверь, и тут же Маша вкатилась в палату.
– Все, папаша. Нам пора ребенка кормить.
– Поправляйся, Лена. Что тебе принести? Соку? Компота? Варенья?
– Питание у нас хорошее. Домашнее, – ответила за Лену Маша. – Я сама буду готовить. И продукты есть. Понанесли… Соки и компоты – другое дело. Это – витамины.
– Поправляйся. Я часто стану навещать.
Вышел я в первую комнату и с удивлением увидел на столе целую гору съестного – большой кусок оленины, банки с говяжьей тушенкой, с сосисочным фаршем, с треской в томате и в масле, с тресковой печенью, несколько пачек вермишели и макарон, кулечки, на которых знакомой терюхинской рукой выведено: «Рис.
«Узнали уже на заставе, – подумалось мне. – Быстро среагировали. Молодцы».
С улицы донеслось жиканье пилы, ударил по чурке топор.
«И о дровах подумал заботливый Денис Константинович. Старшина есть старшина».
И в самом деле, в коридоре, как я успел заметить мимоходом, не придав этому значения, наколотые дрова тоненькой поленницей жались в уголочке. Дня на два запас – не больше.
Я вышел на крыльцо. Ногайцев и Яркин пилили, уложив на козлы толстое, отполированное морем бревно, Кирилюк неторопливо взмахивал колуном, делая несколько надрубов на внушительной чурке, затем, крякнув, ударял со всей силой, и чурка разваливалась сразу на несколько частей. Ловко. Рационально.
– Старшина послал? – поздоровавшись, спросил я у ребят.
– Он Кирилюка с продуктами послал сюда, а мы сами. Думаем, может, дров нет, а ребенку как в холоде? – ответил за всех ефрейтор Ногайцев.
– Давайте, я порублю.
Спустился я с крыльца, взял топор, но Кирилюк подошел ко мне и забрал его у меня. Сердито, как мне показалось, спросил:
– Чи спамши вы? Чи думка вас, не смогем сами нарубать?
Вот так, шагай, отец, отсюда, без тебя есть кому позаботиться о твоем наследнике!
В пустую квартиру мне идти не хотелось, и я направился на заставу.
И Полосухин с Терюшиным вышли. Тоже поздравили.
