— Ну тогда давай еще разок, а? Прямо здесь. — Карл начал расстегивать ремень на джинсах.
— Урсула же дома!
— Ничего! Она не услышит.
Карл смел на пол плюшевых зверюшек и повалил меня на узкую кровать. Я не могла пошевелиться под его тяжестью.
И тут послышался стук в дверь и голос:
— Это я — Урсула.
Карл вскочил, судорожно поправляя одежду. Не дожидаясь, пока он приведет себя в порядок, я распахнула дверь. Урсула понимающе улыбнулась. Приглаживая растрепавшуюся шевелюру, Карл отсутствующим взглядом смотрел в окно, всем своим видом показывая, что ничего не было.
Через дорогу располагалась его обувная фабрика.
— Чего тебе, Урсула?
— Юрико, если ты какие-то игрушки оставишь, можно забрать?
— Бери что хочешь. Дарю.
— Спасибо!
Урсула подобрала валявшихся на полу коалу и медвежонка и подозрительно взглянула на Карла.
— А вы как здесь, босс?
— Вот зашел попрощаться с Юрико.
— Понятно. — Урсула подмигнула мне. Мы с ней стали сообщницами.
Когда она вышла, Карл смиренно извлек из заднего кармана джинсов конверт.
Открыв его, я увидела свои фотографии голышом и немного денег.
— Здорово получилось, правда? Возьми на память. И деньги… на прощание.
— Спасибо, Карл. А где у тебя эти фотки?
— На фабрике. Я их наклеил под крышку стола, — серьезно ответил он. — Вот накоплю денег и приеду в Японию.
Но Карл так и не приехал. Я его почти не вспоминаю. Первый мужчина, он же первый клиент. А фотографии я сохранила. Те самые, что сделал Карл, когда мы ездили на дачу его приятеля. Видно, как мне холодно, я лежу на простынях в позе «Обнаженной Махи» и смотрю в объектив.
Белоснежная кожа, открытый широкий лоб, пухлые губы. В распахнутых глазах — то, чего у меня больше нет: страх перед мужчиной и непреодолимое желание. Тревожный вопрос: почему я? А сейчас нет ни страха, ни желания, ни тревоги.
Я сижу перед зеркалом, навожу красоту. Передо мной лицо стареющей женщины. Процесс пошел быстрее после тридцати пяти. Морщины вокруг глаз и опустившиеся уголки рта нельзя скрыть никакой косметикой, фигура округлилась, стала плотнее, я все больше похожу на бабушку, отцову мать.
С возрастом европейская кровь берет свое.
Сначала я была моделью, затем долго работала в клубе, где в хостесс брали только красивых иностранок. Считалась девушкой высокого класса. Оттуда перекочевала в дорогой клуб, не для простых людей. Однако с годами стала сомневаться, надевать платье с глубоким вырезом или нет.
С этого момента начался путь вниз, в разряд подешевле.
