После уроков ко мне подошла Мок и потянула за руку.
— Пойдем. Тут на тебя хотят посмотреть.
Ростом Мок была примерно с меня, а по ее нагловатому виду всякий бы понял, что с ней с детства все носились как с писаной торбой. Она вытащила меня в коридор. Там стояла старшеклассница с чудным бронзовым загаром, конским хвостом на затылке, узкими глазками и крупным ртом. Яркая девица. Уверенная в себе на все сто.
— Ты, что ли, Юрико? Я Наканиси. Давай к нам, в группу поддержки. Я там главная.
— Да ведь я ничего не умею.
Меня такие дела никогда не интересовали. Да и денег не было, и, вообще, петь хором я не любила. Какое в этом удовольствие?
— Ничего, научишься. Мы из тебя звезду сделаем. Все от тебя будут тащиться — и в школе, и студенты.
Тащиться… Игрушку из меня сделать хотят.
— Я не уверена, что у меня получится.
Не обращая внимания на мои слова, Наканиси разглядывала мои ноги.
— Ноги у тебя красивые, длинные. То, что надо. Придраться не к чему. Есть что показать.
В голове у меня вертелись слова Джонсона: «Юрико, ты — совершенство».
Надо же, и здесь меня за совершенство признали!
— Тебе человек такое предлагает! Не будь дурой!
Мок попыталась надавить на меня, высовываясь из-за спины Наканиси. Раздраженная моей нерешительностью, она скривила толстые губы, блестевшие от розовой помады.
— А может, она того… с приветом? — хохотнула Мок, не дождавшись ответа.
Наканиси толкнула ее в бок:
— Не зарывайся, Мок.
— А что? Она чересчур красивая. Хочешь, чтобы еще и умной была?
— Просто растерялась, — оборвала Мок Наканиси.
— Пусть подумает немного. В октябре будет много игр, придется покрутиться.
Прихватив с собой Мок, Наканиси удалилась. Она шла по коридору под аккомпанемент восторженно-заискивающих голосов и шепота младшеклассников. Еще бы — из группы поддержки, да еще самая главная! Терпеть не могу такие игры! Может, попросить Джонсона достать мне справку от врача, чтобы не дергаться в этой группе поддержки? Хотя он наверняка обрадуется, если я нацеплю их дурацкую юбочку.
Надо мной вдруг нависла чья-то большая тень. Кидзима!
— Ты почему не стала читать мое письмо?
7
Лицо у Кидзимы красивое, с тонкими — для мальчишки — чертами, острые, как хорошо оточенный клинок, глаза, узкая переносица. Но в его внешности было нечто ущербное. Как и в моей красоте, за которой не разглядеть ни ума, ни воли, ни желаний. В привлекательности Кидзимы чего-то не хватало, но чего-то было и чересчур — пожалуй, самомнения и еще эгоизма.
